— Вот что, Николай Николаевич, — продолжил Сергей. — Никаких полётов до полной готовности. Двигатель — довести. Все системы — проверить трижды. И только потом — в воздух. Понятно?
— Понятно, товарищ Сталин.
— И Чкалову я сам скажу. Не хочу терять хороших лётчиков из-за спешки.
Следующим был Яковлев — молодой, уверенный, в хорошо сшитом костюме. Любимец начальства, умеющий подать себя. В будущем — заместитель наркома, автор знаменитых «Яков». Но пока — начинающий конструктор с амбициями.
— Товарищ Сталин, мой проект — истребитель И-26.
Чертежи, схемы, расчёты. Яковлев говорил гладко, убедительно.
— Принципиально новая машина. Смешанная конструкция — деревянный фюзеляж, металлическое крыло. Двигатель М-105 — рядный, жидкостного охлаждения. Это даёт чистую аэродинамику, как у «мессершмитта».
— Характеристики?
— Расчётная скорость — пятьсот восемьдесят, до шестисот при форсировании. Вооружение — пушка ШВАК и два пулемёта. Каплевидный фонарь — отличный обзор.
— Когда прототип?
— Весна тридцать девятого, товарищ Сталин. Если не будет задержек с двигателем.
— Опять двигатель, — заметил Сергей. — М-105 — тоже новый?
— Доводится, товарищ Сталин. Климов обещает к февралю.
Сергей посмотрел на Яковлева внимательно. Молодой, честолюбивый, талантливый. В его истории — добился многого, но и нажил врагов. Интриговал против конкурентов, не всегда честно. Поликарпова, говорят, подсиживал.
Но самолёты делал хорошие. Як-1, Як-3, Як-9 — рабочие лошадки войны. Надёжные, простые в производстве, достаточно хорошие.
— Александр Сергеевич, — сказал Сергей, — у вас есть преимущество — молодость. Вы не связаны старыми схемами, можете думать свежо. Но есть и недостаток — отсутствие опыта. Учитесь у старших. Не для того, чтобы копировать — чтобы не повторять их ошибок.
Яковлев кивнул — вежливо, без особого энтузиазма. Он и так считал себя достаточно умным.
Лавочкин докладывал третьим — тихо, неторопливо, без яковлевского блеска. Но содержательно.
— Товарищ Сталин, наш проект — истребитель из дельта-древесины.
— Из чего?
— Дельта-древесина — это берёзовый шпон, пропитанный смолой и спрессованный под давлением. По прочности — почти как металл, но легче и дешевле. И главное — не требует дефицитного алюминия.
Сергей заинтересовался. Алюминий — вечная проблема. Его не хватало, заводы не справлялись. Если можно строить самолёты из дерева…
— Характеристики?
— Расчётная скорость — пятьсот шестьдесят, до пятьсот восьмидесяти с форсированным двигателем. Вооружение — пушка и два пулемёта. Главное достоинство — технологичность. Такие машины можно выпускать на мебельных фабриках.
— На мебельных фабриках? — переспросил кто-то из военных.
— Именно. Деревообработка — технология знакомая. Не нужны сложные прессы, штампы, специальные сплавы. Простые рабочие освоят за месяц.
Сергей кивнул. В его памяти — ЛаГГ-3, потом Ла-5, Ла-7. Самолёты Лавочкина воевали наравне с «Яками», а к концу войны — превзошли их. И действительно — делались проще, чем цельнометаллические машины.
— Семён Алексеевич, — сказал он, — ваш подход мне нравится. Думать о производстве — правильно. Самый лучший истребитель бесполезен, если его нельзя выпускать массово.
— Спасибо, товарищ Сталин.
— Но следите за весом. Дерево — не металл. Перетяжелите машину — потеряете характеристики.
— Учтём.
Последним был Ильюшин. Он не строил истребителей — его конёк был в другом.
— Товарищ Сталин, разрешите доложить о проекте бронированного штурмовика.
Сергей подался вперёд. Вот оно. Ил-2 — «летающий танк», «чёрная смерть» для немецкой пехоты. Самый массовый боевой самолёт в истории — тридцать шесть тысяч машин.
— Докладывайте, Сергей Владимирович.
Ильюшин разложил чертежи. Массивный, угловатый силуэт — не изящный истребитель, а летающая крепость.
— Идея простая, товарищ Сталин. Самолёт, который бьёт по наземным целям — танкам, пехоте, артиллерии. И который не боится зенитного огня.
— Как это — не боится?
— Бронекапсула. Мотор, кабина, бензобаки — всё закрыто бронёй. Четыре-шесть миллиметров — защита от пуль и осколков. Снизу — усиленная, до двенадцати миллиметров.