Когда сотник наконец-то проникся серьёзностью положения, то попросил совета. Анджан рассказал командирам, вызванным центурионом, как узнавать на слух о начале обстрела, проинструктировал как соорудить щели-укрытия. Так же Анджан указал точки на вершинах скал или террасах, из которых возможна корректировка обстрелов и что этих корректировщиков необходимо уничтожать любой ценой.
— Ты о том миномёте узнал из своей Сети? — поинтересовалась Марта, когда она второй раз за день прощалась с любимым. — Значит ты загодя можешь узнавать об очередной пакости, готовящейся фашистами и предупреждать наших об опасности?
— Теоретически. Да, — подтвердил Пётр. — Только кто же мне поверит?!
— Вначале не поверят, — заверила девушка. — А потом, после того как твои предсказания начнут сбываться, станут доверять твоим словам.
— Не будь наивной, солнце моё! — он постарался охладить восторженный пыл девушки. — Власть имущие в Республике не следуют советам друг друга, а ты хочешь, чтобы они поверили иностранцу. Да меня военные и политики подымут на смех.
— Пусть поднимают, — не унималась Марта, — вначале посмеются, потом поплачут, подсчитывая потери, а потом начнут прислушиваться и слушать.
— Да, — хотел вновь возразить Пётр, но Марта прикрыла его рот ладошкой.
— Петенька, ты должен, хотя бы, попытаться! — она принялась страстно убеждать собеседника. — Ты только подумай, сколько жизней ты спасёшь. Ты спасёшь тысячи жизней наших отцов, братьев и сестёр, сражающихся на фронте или борющихся с контрреволюцией у нас в тылу!
Такая пламенная речь девушки, которую Анджан всё ещё воспринимал молоденькой учительницей младших классов, добродушной и наивной, удивила его. По-видимому, месяц, проведённый в окопах, грязь и кровь вымели из головы девушки всю романтическую шелуху, и она превращалась в настоящего бойца.
— Хорошо. Я могу попробовать, — Пётр пошёл на попятную. — Но как ты это себе представляешь? Я пойду к командиру дивизии и заявлю, что мятежники готовятся к наступлению, например, в районе Хуэски. Выслушав, он посчитает меня вражеским диверсантом или законопатит в психушку.
После слова «психушка» Марта хихикнула, но продолжила свою идеологическую атаку, уговаривая парня начать «пророчествовать».
— Может так ты изменишь ход истории, и Республика победит! — заключила она.
— Да дело то в том, что я, как Хранитель Врат, не имею права вмешиваться в политическую жизнь местного общества, не говоря уж о вмешательстве в ход истории, — привёл последний довод Пётр.
— Какой ты сейчас Хранитель! — сыронизировала Марта. — Врата больше не работают, и ты — обычный смертный, принадлежащий миру, в котором мы сейчас живём.
— Ладно, Я попробую, — Пётр сделал вид, что сдался перед напором подруги, — Иди. Готовь щель для укрытия от мин.
Марта на прощание страстно поцеловала парня в губы и унеслась в сторону своего медпункта.
Пётр, не торопясь, спустился в село и вернул крестьянину мула.
Глава тринадцатая
Пётр нисколечко не кривил душой, когда убеждал Марту о бесперспективности донести до сознания правящих элит его пророческие откровения. Они между собой не могут никак договориться, так как не могут и не хотят слушать и слышать друг друга. Испанское правительство меняется чаще, чем погода в Прибалтике. Что уж тут говорить о никому не известном младшем офицере. Его даже на порог здания Совета министров не пустят.
Пётр искренне полюбил Испанию и её открытых, добродушных и сердечных людей. Он был противников той грандиозной бойни, которую ожидает народы этой страны. Поэтому его зацепило предложение Марты использовать свои знания будущего и возможность следить за развитием событий «он лайн», используя способность входа во Всепланетную Информационную Сеть. Он от всего сердца желал победы Республике и чистосердечно скорбел о той скорбной участи, что ожидала её защитником, так как знал итог Гражданской войны.
Голос Марты, пытающей убедить его стать «пророком» в этом испанском отечестве, постоянно звучал в его голове. Но он даже не представлял, как это осуществить. Как найти тропку к головам испанского республиканского командования, чтобы они его, хотя бы, выслушали и поверили ему. Эта мысль постоянно сверлила его мозг по пути в Барселону, но единственное, что пришло ему в голову, это обратиться к Ревекке и предложить свои услуги.