Вместо того, чтобы расшнуровывать ему ботинки, она стояла и рыдала, как последняя идиотка, а он, голодный, обнимал ее, держа огромный, потрескивающий целлофаном букет у нее за спиной, и шептал ей на ухо какие-то слова утешения. Потом он отстранился, посмотрел на нее довольно-таки весело, вручил ей букет и зашел в ванную, и она услышала звук мощной водяной струи. Трижды идиотка, ругнула она себя, нужно было на всякий случай наполнить ванну да еще припасти отдельное ведерочко кипятка, чтобы погорячее.
Она понуро поплелась на кухню, чтоб хоть вкусным ужином сдобрить эту бездарную встречу.
Корней Петрович появился в известном халате, посвежевший и еще более веселый, держа в руке пару разных и красивых бутылок. Он радостно ухнул при виде накрытого стола, отставил свои бутылки в сторону, а взамен них извлек из холодильника и моментально открыл холодную водочку. Сел, налил и выпил залпом полстакана и немедленно начал поглощать блюда и закуски.
Он ел с видимым удовольствием, и Марина начала чувствовать себя немножко более счастливой.
Через пять минут Корней Петрович частично удовлетворился, сделал паузу и закурил трубочку. За эти пять минут не прозвучало ни слова. Марина ждала.
— Что ж, — сказал адвокат, — готовить умеешь.
— Я старалась, — тихонько сказала она.
Он посмотрел на нее испытующе. Она почувствовала, что он не случайно тянет с рассказом.
Но продолжала молчать.
— Все пытаюсь понять, как мне с тобой разговаривать, — сказал он наконец, продолжая прямо смотреть на нее. — Я могу отбросить эвфемизмы?
— Что это такое?
— Это приличные выражения для неприличных вещей. Я хочу говорить с тобой просто и откровенно.
— Разве мы вчера этому не научились?
— Про себя — да. А придется про Него.
Она вздрогнула.
— Говори.
— Он убил человека. У следствия есть аргументы, а самое главное — Он, похоже, готов признаться. Если Он признается, суд сочтет убийство доказанным.
— Его… Его…
— Расстрел — мера исключительная, — подсказал адвокат.
— Значит?..
— Ничего не значит. Тебе будет легче, если Его отправят лет на десять, сопроводив со злобы неофициальной информацией для паханов? Заметь — правдивой информацией?
— И там…
— Правильно, — кивнул головой Корней Иванович. — Недолго Он там протянет. А тебя, моя маленькая, выловят на улице и тоже… обойдутся так, что потом сама жить не захочешь.
— Что же делать? — растерялась она.
— Есть всего один ход, — сказал адвокат. — Всего один.
— Я сделаю все что угодно, — сказала она. — Вы знаете.
— Да, — подтвердил он. — Ты-то сделаешь. А нужно, чтобы Он сделал.
— Что?
— Представь себе, что твой Отец — недееспособный. Невменяемый, душевнобольной, сумасшедший… называй, как больше по душе.
Она немножко подумала.
— Представила.
— Не так уж трудно представить, не правда ли?
Она поморщилась. Ей захотелось плакать.
— Вот этого не надо, — сказал адвокат. — Мы сейчас работаем, понимаешь? Спасаем твоего Отца. Возьми себя в руки.
— Вы считаете, что это так и есть. Что Отец сумасшедший.
— Какая разница, что я считаю? — спросил он с неприятной ухмылкой. — Нужно будет ради спасения объявить Его фашистом — значит, так и будет сделано. Даже если твой Отец, милочка, и не вполне душевнобольной, Он очень похож на душевнобольного. Очень. А если так…
Корней Петрович замолчал.
— Вообще-то норма — понятие относительное…
— Не отвлекайся, — строго сказала она. — Если Его признают душевнобольным, то — что? Не посадят?
— Ага. Отправят в психушку.
— Хрен редьки не слаще, — пробормотала она.
— Дура, — сказал Корней Петрович. — Это уже не правоохрана, а здравоохранение. Усекаешь?
— Кажется, да. Оттуда можно вызволить. Но как?..
— Это другой вопрос. Для другого времени. Сейчас мы боремся за Его жизнь.
Она немножко подумала.
— Ты прав. Извини, не буду больше… дергаться…
— Замечательно. Остановка за малым — чтоб Его признали недееспособным.
— Это… экспертиза, правильно?
— Правильно, правильно. Я позабочусь об этом. Но… понимаешь…
Он стал искать слова.
— Ну? — крикнула она. — Говори! Сам же сказал — без этих…
— Да, да… Дело в том, что Он молчит. Просто молчит. Экспертизу должен назначить следователь, а Отец не дает никаких оснований для назначения. Если бы Он начал им рассказывать про эти ваши дела… Царство… змей…