— А-а! — крикнул Этот.
Вопли в психдоме — обычное дело… Сперма наполнила ее рот; она могла бы задержать ее там — она любила позабавиться этим продуктом, ощутить его скользкость и вязкость, прочувствовать вкус… но сейчас это было нельзя, это была лишь половина подарка… и она, сделав несколько быстрых глотков, догнала отползающего змея — куда, негодник? а ну сейчас же назад… ухватила за хвост, потащила опять к corpus cavernosum. Как он сказал? дрожала сфинктерами? нормальные так не могут? как же… на, получи. Вот сейчас, когда ты уже не боишься, когда ты уже понял, что твое тело не собираются расчленять… на-ка мои зубки — видал? Опять боишься? Дурачок… хорошо, спрячу… Не боишься уже? А если так? Нравится? А так? Тоже нравится? А… эх, рановато… еще целых пять минут… непослушный! ну, так и быть, давай это сюда.
Теперь у нее было время распробовать. Этот уже и не вопил — лишь хрипел негромко, а потом обмяк и сполз на пол поперек полок с инвентарем, цепляясь рубашкой за доски. Она улыбалась. Она полностью отблагодарила Этого; вряд ли кто-нибудь мог дать ему больше, чем только что он получил от нее.
Кайф был восстановлен. Она проглотила то, что оставалось во рту, и посмотрела на свои часы. В запасе — пара минут… Как раз чтобы Этому оклематься.
— Ты…
— Все, все.
— Жалко, что ты…
Он покрутил головой, приходя в себя.
— Нет. Не жалко. Так постоянно нельзя…
Так можно, подумала она, и так должно быть… но смотря с кем… с единственным человеком…
— Нам пора.
— Да. Я сейчас… Я готов.
Он встал. Она одевалась.
— А твоей тайны-то больше нет… Если б ты думала обо мне плохо, уж наверно не сделала бы… то, что сделала… Да?
— Да, да. Проводи меня в гардероб.
Он проводил ее и пошел за Отцом, и она стояла в темноте, прижимая к груди Его старенькое зимнее пальтишко и думая, что сейчас Он появится… наконец-то… и больше не будет разлук. Во всяком случае, насильственных. Она запоминала этот момент, начальный момент завершающего этапа великого освобождения.
Вот они. Вот и Он.
— Здравствуй, Батюшка…
— Доченька… ты…
— Одеваемся, Батюшка.
— Прогулка? — спросил Он недоуменно. — Что-то не вовремя… Ты поздненько стала приходить…
— Праздник, Батюшка, — нетерпеливо объяснила она, — нужно переодеться… Вот брюки, рубашка и свитер. Бельишко пусть остается, на улице холодно…
Он машинально одевался. Она пританцовывала от нетерпения, помогая Ему побыстрей попасть в рукава, поплотней закутаться в шарфик, не пропустить пуговицы.
— Пошли. Вася нас проводит.
Темнота. Дверь. Дорожка.
Прощай, психбольница номер два.
Этот открыл ворота.
— Ну…
Она обняла его, чмокнула в щеку.
— Спасибо за все. Батюшка, идем.
— Погоди-ка, дочь, — сказал Отец подозрительно, — как это идем? Куда это мы в такой час из больницы?
Она растерялась. Замялась на миг.
— Просто… прогуляемся немножко по улице…
— А почему не через проходную?
Она овладела собой.
— Потому что я хочу пригласить тебя к себе в общежитие. Хочу праздник отметить с тобой. А тебя не выпустят через проходную — понял?
— Понял… Но это нельзя.
Она посмотрела на Этого — полураздетого, переминающегося слегка поодаль в ожидании, когда можно будет закрыть ворота. Этот скроил понимающую рожу и развел руками.
— Батюшка, — повысила она голос, — не огорчай меня, ладно? Пошли со мною, ради Царя.
— Не пойду. Неприятности будут.
— Ничего не будет. Пошли.
— Нет.
Она схватила Его за руки, потянула за собой… но Он уперся — просто уперся, как осел — и это вызвало в ней неожиданную вспышку гнева.
— Ты!.. не хочешь идти… со мной?
— Не могу, дочь. Пойми… тебе потом хуже будет.
— Что хуже будет? Ничего хуже не будет, только лучше! Все будет хорошо! Ну пожалуйста… Батюшка, милый… любимый… сделай, как я прошу Тебя…
Она прижалась к Нему. Она молила Его.
— Сделал Я раз, как ты просила, — глухо сказал Он и слегка отстранил ее рукой, — сама видишь, что вышло из этого… Не хотел тогда — и сейчас не хочу. Не проси меня, дочь.
Ее осенила неожиданная идея.
— Вася, — обернулась она к Этому, молчаливо наблюдавшему странную сцену, — сможешь отвлечь дежурного, чтобы мы прошли через проходную? Ну… вызвать наружу… как в кино показывают… Батюшка, — с приторной лаской обратилась к Отцу, — пошли через проходную, раз уж Ты здесь не хочешь!
— Идем назад, — жестко сказал Отец. — Я уж вижу, что ты задумала… Это не выход.
— Это выход! — крикнула она. — Я все сделала… все документы! Хочешь посмотреть? Ты выписан, понятно Тебе? Выписан! Вот… — Она полезла в сумку, вытащила бумаги, взмахнула ими перед Ним, ткнула Ему в лицо. — Вот, смотри!