Но когда я уже подумывала перезвонить еще раз, он опять появился в трубке и сказал:
«На ваше счастье, билеты имеются. Вам купейный, плацкартный или какой?»
«А какие есть еще, кроме купейных или плацкартных?»
«В этом поезде — больше никаких».
«Тогда…»
Я опять задумалась. Меня посетила новая мысль.
«А сколько стоит?»
«Какой?»
«Ну… тот и другой. Я хотела бы сравнить».
«Плацкартный дешевле».
Я подумала, что раз в жизни могу раскошелиться. К тому же со времени работы официанткой у меня оставались кое-какие сбережения.
«Тогда дайте купейный».
«Очень хорошо, — сказал мой собеседник. — Нижнюю полку, конечно?»
«Да. Если можно».
«Отчего же. Запишите номер брони».
«Одну минутку».
Вот здесь-то мне пришлось по-настоящему поволноваться. Ведь я не знала, что мне придется записывать, и соответственно не приготовила ни бумаги, ни карандаша. Я положила трубку и стала искать что-нибудь пишущее, думая, что записать на худой конец я могу на полях телефонной книжки. Хоть это и нехорошо.
Наконец я нашла — не помню что… кажется, шариковую ручку… Я лихорадочно схватила телефонную трубку, морально готовая к тому, что на этот раз мой транспортный агент уже наверняка отключился.
Но он, к моему приятному удивлению, все еще был там — просто разговаривал с кем-то еще, не отключаясь, однако, от моей линии.
«Эй! — крикнула я. — Транспортный агент!»
«Да, — отозвался он почти тотчас же, — я здесь. Запишите».
Я записала, несмотря даже на то, что ручка начала писать не сразу… Он объяснил мне, где и когда я могу выкупить билет. Я тоже все это подробно записала.
Ну, как я выкупала билет — это отдельная история… Затем был вокзал… поиски нужного мне вагона… проверка документов при входе в вагон…
И дальше: поезд со своим характерным запахом… ночные перегоны, ритмичный перестук рельсовых стыков за окном… Сколько всего пройдено! Я лежала на полке, смотрела на отблески, проносящиеся по потолку купе, и думала: куда несешься, Русь? Не дает ответа… Попутчики, интересные люди, с которыми я познакомилась, а затем и действительно встретилась — ну, не со всеми, лишь с некоторыми — уже позже… в Москве…
Ольга замолчала, вспоминая о своем.
— Но ты упомянула о нескольких этапах, — сказала Марина. — Какие же были эти этапы?
— Я думала, — с некоторым разочарованием в голосе сказала Ольга, — ты более способна к аналитическому мышлению… Первым этапом были поиски транспортного агента, вплоть до моего удачного звонка. Второй этап — переговоры, о которых я тебе рассказала. Третий этап… я понимаю, что тебе трудно было сориентироваться, потому что я лишь упомянула о нем — это процесс выкупания билета. Выкупания… выкупки… ну, в общем, ты поняла. Четвертый этап — путешествие — разделяется на несколько как бы подэтапов; я имею в виду путешествие до вокзала, затем носильщика — прежде я забыла упомянуть об этой важной подробности, — затем посадку в вагон…
— Но, Ольга, — перебила Марина, — какие же это этапы? Это просто… переезд, да и все.
Ольга изумленно уставилась на Марину.
— Как это — «и все»? По-твоему, переезд с одного места на другое не является одним из эпохальных событий в жизни как отдельно взятого человека, так и общества в целом?
— Да, по-моему, не является.
Ольга осуждающе покачала головой.
— Никогда не думала, что ты так наивна. Вот что значит недостаток опыта… Переезд — перемена места, путешествие! — такое волнительное событие, наполненное действием, впечатлением, выводом… Ты читала «Хожение за три моря»?
— Хождение, ты хотела сказать?
— Хождение! — презрительно передразнила Ольга. — Из одной этой дилетантской ремарки видно, что не читала. Ну — не читала же?
— Наверно, нет. Не читала.
— Эх, ты! А «Путешествие из Петербурга в Москву»?
— Как тебе сказать… Боюсь, не очень тщательно.
— Да как же можно быть такой неначитанной? Хорошо, хотя бы «Москва — Петушки» — уж это-то ты читала?
— Ну, это да, — облегченно сказала Марина, — правда, только в самиздатовской версии. Честно говоря, я не нашла в ней ничего особенно эпохального, но не знаю, насколько эта вещь могла быть искажена… Возможно, переписчик был алкоголиком и выбросил из нее все, не имевшее отношения к пьянке.
Ольга онемела от возмущения.
— Впрочем, — рассудила Марина, — может быть, я не права; может быть, все дело в длительности путешествия. В древности за моря путешествовали долгие месяцы; даже дорога из Петербурга в Москву в те времена занимала, наверно, не один день — все это давало возможность путешественнику много чего наворотить. Электричка же до Петушков идет, небось, не больше часа. А что такое час? только и остается что выпить… С этой точки зрения, ты и вправду пережила немало, ведь твое путешествие продолжалось целую ночь и, таким образом, занимает как бы центральное положение между по крайней мере двумя последними из упомянутых тобой классических образцов. Поэтому не ругайся, пожалуйста; ты не зря привела эти примеры — должна признать, что они и на самом деле иллюстрируют мою неправоту.