Ольга смягчилась. Взгляд ее потеплел.
— Не думай, — сказала она, — что я настолько глупа, чтобы поверить, что ты выдала всю эту ахинею действительно лишь затем, чтобы показать мне, что ты готова признать, что ошиблась в том, что касается моего путешествия. Вернее, я хотела сказать, что ты как раз и выдала ее именно затем, чтобы показать, что ты признаешь свою неправоту, но на самом-то деле ты ее не признаешь, верно? Можешь не отвечать; твои лукаво блестящие глазки вернее всего подсказывают мне, что я не ошиблась. Ладно уж! какие твои годы, еще поймешь, что к чему; а пока что и то неплохо, что ты, кажется, научилась ловко выкручиваться из затруднительного положения. Обнаружилась твоя неожиданная сильная сторона. Пожалуй, в старое время ты вполне могла бы, насобачившись, сделаться инструктором идеологического отдела или даже лектором общества «Знание»… хотя последнее вряд ли: подавляющим большинством этих лекторов — по крайней мере, тех, что я знала — были сплошь мужчины.
— Почему? — удивилась Марина.
— Не знаю, — сказала Ольга, — это необъяснимо. Если бы ты, к примеру, спросила, почему большинство проверяющих в ресторане являлось мужчинами, это я могла бы тебе объяснить: женщинам из инстанций проверять не с руки. Представь себя на месте такой женщины. Идти одной — это стрем. Если молодая — сочтут блядью, а если старая — сочтут старой блядью, что еще хуже; позволительно ли такое для ответственного лица? Идти не одной — тоже стрем: в мужском и смешанном обществе имеет вид не проверки, а пошловатого развлечения; в чисто женском обществе имеет просто какой-то жалкий вид. Понимаешь? Уж если даже ты понимаешь, то женщины из инстанций понимали тем более; и хотя многие из них наверняка были не прочь угоститься, а приходилось посылать в подавляющем большинстве мужиков.
Марина внутренне согласилась с такой логикой.
— Как видишь, — продолжала Ольга тем временем, — с проверяющими ларчик легко открывался; что же касается лекторов общества «Знание», то здесь я решительно пас. Что забавно — это касается только лекторов, так как в самом аппарате общества преобладали именно бабы.
— Тогда, может быть, — предположила Марина, — это просто-напросто результат флюктуации?
Ольга нахмурилась.
— Похоже, ты стала слишком умной, — сказала она неодобрительно. — Я не знаю такого слова; поясни.
— Что ты, — улыбнулась Марина, — здесь нет ничего особенно умного. Я и сама-то столкнулась с этим словом только вчера, почитывая на досуге статейки по математической статистике и теории вероятностей. Флюктуация — это всего лишь наблюдаемое распределение, резко отличное от среднестатистического. Например, если некто выбросил решку сто раз подряд, то это явная флюктуация, так как среднестатистическим распределением является пятьдесят на пятьдесят.
— Но, может быть, у него фальшивая монета…
— Может быть; но разве лекторы общества «Знание» были фальшивыми мужиками?
— Еще какими фальшивыми! — воскликнула Ольга. — С одним у меня… ладно, это другая история… Ну, ты удовлетворила свое любопытство относительно моего перемещения в Москву?
— Не совсем, — сказала Марина. — Честно говоря, этот вопрос был как бы подготовительным. Меня больше интересует, как ты попала в это учебное заведение?
И она показала на диплом, висящий на стене.
— Но это же было гораздо проще, — удивилась Ольга, — если тебя интересует именно это, почему ты не спросила об этом прямо и сразу? Я могла бы не тратить душевные силы, рассказывая тебе, как попала в Москву…
— Извини, — тихо сказала Марина, — мне казалось нетактичным задать такой вопрос с бухты-барахты.
— Но сейчас ты готова его задать?
— Сейчас — да.
— Ну, так задавай.
Марина сделала глубокий вдох и спросила:
— Ольга, как ты устроилась во Второе Ждановское?
— Сказать по правде, я хотела в Первое, — сказала Ольга с легкой досадой. — Но что поделаешь, если один из моих попутчиков оказался директором именно Второго!
— И ты…
— Да, — гордо сказала Ольга. — Отдалась ему. Но не сразу! Вначале…