Сердце ее билось радостно, как всегда в преддверии приключений. Она возвращалась в кабинет, собираясь более внимательно посмотреть, каковы сегодняшние дела Григория Семеновича. Не те дела, о которых ей рассказали Григорий Семенович и его жена, а те, что на самом деле.
— Мариночка, — услышала она негромкий голос.
Голос раздавался сзади и принадлежал Анне Сергеевне, кандидатке в Госпожи. Сердце Мариночки екнуло и забилось еще радостней, чем до того. Есть! Клюнула! даже раньше ожидаемого! Она обернулась.
— Извините, пожалуйста, за беспокойство…
— Что вы, Анна Сергеевна… Вы что-то забыли сказать?
— Я просто не хотела говорить при Нем.
Она произнесла это слово с большой буквы, и Марина почувствовала легкий укол ревности. Она еще не успела принять решение, а Анна Сергеевна пользовалась Ее — Царевны — привилегией легко и свободно. Хотя почему это только Ее привилегия? Если Анна Сергеевна — Госпожа, то, значит, и ее — Госпожи — привилегия тоже… Мелькнула и сгинула еще одна мысль, странная, как все сегодня — может, у них свое Царство?.. Абсурд. По возрасту в дочери не годится. Значит, сестра? Да что с ней сегодня творится… точно сумасшедший день… но все это что-то да значит…
— Видите ли…
Анна Сергеевна выглядела смущенной.
— Я слушаю, продолжайте, — улыбнулась Марина так, как она хорошо умела улыбаться со времен своего первого проникновения в психдом. Эта улыбка специально была предназначена для пожилых дам; она делала их сердца мягче воска.
— Как вы знаете, — сказала Анна Сергеевна, — Гриня, то есть Григорий Семенович — врач; Он всю жизнь в медицине. Конечно, это не могло не отразиться на профессиональном составе наших друзей; вполне естественно, что при этой госпитализации не обошлось без их совета, содействия и даже опеки. Казалось бы, это очень хорошо — знать, что к Нему отнесутся внимательно и, может быть, неформально; но, к сожалению, это имеет и негативную обратную сторону.
Она опасливо огляделась вокруг.
— Я могу быть с вами вполне откровенной?
— Ну конечно же, Анна Сергеевна, — тепло сказала Марина. — Как вы уже поняли, я была в дружеских отношениях с вашим мужем; больше того, в один трудный для меня момент он оказал мне услугу, и если бы я сейчас что-нибудь могла для вас сделать, это было бы чрезвычайно приятно для меня.
— Очень хорошо, — сказала Анна Сергеевна. — Дело в том, что и главврач больницы, и Гринин лечащий врач — он же заведующий отделением — наши хорошие друзья. Вместе с тем, они отличные специалисты; я вполне уверена, что они сделают для Грини все, что только возможно, и даже более того. Но я совсем не уверена, что если… если там что-нибудь серьезное… то есть, если…
Она достала из сумочки платочек и мяла его в руках, не решаясь начать вытирать глаза при Марине.
— Кажется, я понимаю, — сказала Марина. — Вы опасаетесь, что из ложно понимаемого сочувствия… или, скажем так, стремясь оградить лично вас от возможных плохих известий… от возможных невзгод…
Анна Сергеевна схватила Марину за руки.
— Да, да!.. Вы правильно уловили мою мысль, дорогая; теперь я почти уверена, что обратилась по адресу: вы нашли такие точные слова… Я хочу быть в курсе. Даже если известия будут самыми неблагоприятными… Мне нужен кто-то, кто не стал бы меня обманывать. Я подумала — вдруг вы согласитесь?
— Я соглашусь, — медленно сказала Марина.
Лицо Анны Сергеевны просияло.
— Значит, я могу на вас рассчитывать?
Марина кивнула головой.
— Я чувствовала это. Вы верите мне? сразу, как только я вас увидела…
Уж конечно, подумала Марина. Еще бы вы не почувствовали это, Анна Сергеевна. Я бы перестала тогда себя уважать.
— Сегодня утром я чувствовала себя так угнетенно, — продолжала Анна Сергеевна. — Но сейчас… благодаря вам, деточка…
Она полезла в сумочку и достала оттуда купюру.
— Да вы что, Анна Сергеевна! — чуть ли не крикнула Марина. — Вы же жена врача!
— Боже… — вздохнула Анна Сергеевна. — Простите меня, деточка… у вас, кажется, золотое сердце… а я совсем, совсем потеряла голову…
— Успокойтесь, пожалуйста, — сказала Марина и ободряюще пожала ее предплечье. — Если вы подождете здесь пару минут, я сейчас же пойду и посмотрю, что там происходит в действительности.
На лице Анны Сергеевны отразилось некоторое беспокойство.
— В чем дело? — спросила Марина. — Что-то не так?
— Меня могут здесь увидеть…
— Пошли, — она взяла пожилую даму под руку и, как подружку, быстро повела рядом с собой.
Ольга была в кабинете. Анна Сергеевна робко поздоровалась. Ольга хмуро ответила на приветствие и уткнулась в свои бумаги. Марина усадила Анну Сергеевну перед своим столом и влезла в компьютер, давно подключенный ко всему, к чему можно было подключить его в больнице.