— Спасибо, Анна Сергеевна.
Она благодарила Госпожу вполне искренне. Она впервые оставалась ночевать с Господином; она чувствовала, что это будет удивительный уикенд.
Она не ошиблась…
Она отключила в квартире телефон, заранее предупредив Госпожу, что включит его только если дома что-то случится. Она накупила уйму фруктов, чтоб вообще не выходить на улицу. Она вставила в замки ключи изнутри на случай внезапного возвращения кого-то из домочадцев. Никто и ничто не должно были помешать им с Господином наслаждаться заслуженным отдыхом.
Они до полуночи почти не разговаривали, все никак не могли насытиться друг другом, а потом заснули враз. Она проснулась и обнаружила, что они лежат обнаженные и раскрытые — было жарко — и при ярком электрическом свете. Заоконная штора была опущена, и нельзя было определить, который час — утро или вечер. Ей показалось необыкновенно эротичным, что они спали рядом вот так — обнаженные, и раскрытые, и при ярком электрическом свете. Она была счастлива.
Пока Господин спал, она приготовила чай. Она вкатила в комнату столик с чаем и фруктами. И, поскольку Господин продолжал спать, она занялась приятным делом — разглядыванием Царя. За этим занятием ее и застал проснувшийся Господин.
— Здравствуй, — сказала она. — Давай кушать фрукты.
— Хорошо, — сказал Он и встал. — Сейчас.
— Ты куда?
— Я думал, в туалет… Я думал, можно…
— Смотря по-какому, — строго сказала она. — Если по-маленькому, то нет.
— Ах, вот как! Горшок принесла?
— Ага.
— А если я скажу, что по-большому?
— Ну, по-большому Ты тоже мог бы сделать в горшок, — рассудительно сказала она, — но я Тебя не заставляю.
Она поглядела на Него и добавила:
— Да Ты и не хочешь по-большому. Я же вижу.
— Да, — Он почесал репу. — Что ж, давай горшок.
Она внимательно проследила, как Он исполнил Свою нужду, и осушила Царя волосами, так же, как делала это в детстве.
— У меня вопрос, — сказала она.
— Давай.
— Твой Царь обрезан.
— Что ж поделаешь, — развел Он руками. — Я был мал… не понимал, что со Мной делают…
— Расскажи.
— Что рассказать?
— Как это было.
— Детка, — Он изумленно уставился на нее, — ты никогда не имела дела с обрезанными?
Она пренебрежительно хмыкнула.
— Сколько раз. Но я ни с кем из них не говорила на эту тему. Кроме одного — но у того, как выяснилось, был просто фимоз, клинический случай. Я думаю, то же самое у большинства; а Ты иудей, у Тебя это должно было быть по обряду.
— Это так, — подтвердил Он, — по обряду, в провинциальной синагоге… Но Я не знаю ни сути обряда, ни зачем отцу потребовалось Меня обрезать. Не думаю, что можно назвать Меня иудеем.
— Ты не веришь в вашего Бога? — разочарованно спросила она.
— Боюсь, что так. Да и не только в нашего…
— Мне кажется, что в иудаизме есть что-то фаллическое. Иначе — откуда обрезание?
Он захохотал.
— Что Ты? — спросила она обиженно.
— Да это же просто гигиеническая мера. Чтобы смегма не скапливалась — неужели не ясно?
— Мне нравится запах смегмы, — сказала она.
— Чего же в нем хорошего? — удивился Он. — Фу! скопище микробов!
— Человеческое тело вообще скопище микробов.
— Ты извращенка, — заявил Он. — Я уже заметил твою любовь к самым гнусным запахам.
Она хмыкнула.
— Может, это все люди извращенцы, кроме меня.
— Ну уж конечно… Куда нам…
— Серьезно, — сказала она. — Один мой приятель высказал такую мысль. Он считает, что человек просто испорчен цивилизацией. Человек живет в окружении искусственных запахов. В результате понятия сместились. Масса природных запахов сделались как бы плохи. Запах гниения, например.
— В воздухе, — рассудительно заметил Господин, — может быть множество вредных веществ. Сероводород — вреден… Может быть, функция запаха — бить тревогу.
— В таком случае, почему не пахнет угарный газ?
— М-да. Но ведь цивилизация породила не только запахи. А что же другие чувства — зрение, например?
— Это как раз подтверждает… Точно так же как есть разные запахи, есть разные цвета. Они могут быть красивые и не очень, но никого почему-то не воротит от самих по себе цветов.
— Но слишком сильный свет может вызвать такую же тошноту, как запах… ну, не знаю… раствора Синицына…
— Любой чересчур сильный запах может вызвать такую реакцию. В том числе и приятный. Разве мы говорим о концентрациях?
— Возможно, прав твой приятель, — сказал Он и налил себе чаю. — Хотя, по поводу концентрации — чай для Меня слабоват. А ты знаешь, что определенные сочетания сменяющихся цветов, по интенсивности вполне нормальных, могут сильно действовать на психику?