— Конечно, — невозмутимо отвечал Сид, — еще как верующий! Истинным другом вообще может быть только Спаситель. Все, о чем мы сейчас говорили — это так, vanita vanitatis, то есть суета сует. Светская дружба, Вальдемар, — не более чем приятные и полезные отношения; они не должны создавать моральных проблем. Все сверх того — от лукавого и только отвлекает от истинной мысли о Боге. Я тебе больше скажу: только такой друг, с которым нет ни проблем, ни обязательств, может быть с тобой по-настоящему честен. Я, например, нимало не стесняюсь, общаясь с тобой. Могу сказать тебе все что угодно прямо и без утайки. А почему? Да потому что никаких сложностей между нами не накручено. Ничем мы друг другу не обязаны… ничего друг от друга не ждем…
— Как это ничего? Вот возьму и не покормлю тебя вовремя, сразу запоешь по-другому.
Сид громко хмыкнул.
— Кормление не входит в сферу отношений; можно и молча кормить. Это как симбиоз: ты меня кормишь, а я приглядываю за полетом. Ну, не покормишь… думаешь, я буду перед тобой заискивать? Еще чего. Просто прекращу с тобой общаться, и все; во-первых, тебе будет скучно, а во-вторых — кстати! — возрастет опасность аварии.
— Мы в руках Господа, — неуверенно сказал Вальд.
— Разумеется, — подтвердил Сид, — но разве Господь внушил тебе, что сегодня вечером нужно менять баллон?
— Нет.
— А между тем это так. Есть вопросы?
Вальд устыдился.
— Но позволь закончить мысль, — сказал Сид, — каждая мысль по возможности должна быть закончена. Я остановился на том, что мы с тобой ничем особенным не связаны. Теперь, для контраста, возьмем в пример какого-нибудь твоего старого друга. У тебя ведь есть хоть один старый друг? Не может быть, чтобы никого не было.
— Ну, есть один.
— Как его зовут?
— Филипп.
— Славное имя! и часто вы с ним общаетесь?
— Каждый день… Я имею в виду, на работе.
— Vaya, vaya… — разочарованно протянул Сид. — Совсем плохи дела. Как же можно работать вместе с другом… или, наоборот, дружить с коллегой по работе? Небось, сплошные разочарования. Компромиссы… узел сложных проблем…
Вальд не мог в глубине души не признать, что Сид кое в чем прав. Даже не кое в чем, а во многом.
— Чего молчишь? — крикнул Сид.
— Согласен, но только в глубине души.
— Это хорошо, — заметил Сид, — глубина души — это самое главное. Собственно, это вообще все, что есть.
— Что ж, — сказал Вальд. — Не скрою, в результате этого разговора, который поначалу казался мне чисто схоластическим, ты существенно поколебал мои прежние представления о дружбе. Но для того, чтобы моя точка зрения полностью переменилась, все равно должно пройти какое-то время.
— Почему?
— Детский вопрос. Я должен свыкнуться с твоими идеями, пропустить их через себя… переработать… Может быть, эти идеи даже нуждаются в определенной коррекции — уж слишком сильно они попахивают максимализмом; а как известно, истина всегда посередине.
— Вот еще один расхожий и вредный миф. Ты производишь впечатление неглупого человека; подумай сам о том, что ты только что сказал! Набор слов, излюбленные инструменты филистеров, политиканов и глупцов, но никак не мыслящей личности. Наполовину беременная девушка — вот твоя истина посередине.
— Да ты просто нигилист.
— Ярлык, — моментально парировал Сид.
— Поговорю-ка я лучше со страусом, — в сердцах сказал Вальд. — С тобой стало трудно разговаривать.
— Уж конечно, если кругом неправ! Но ты же сам завел этот разговор об обмене историями и вообще о дружбе. Пока мы обсуждали текущие, насущные вопросы, тебе почему-то было не трудно… Каждой своей очередной фразой ты только подтверждаешь мою правоту; в твоей парадигме дружить — значит вначале накрутить всякого, а потом во всем этом с трудом разбираться. Суета… В моей же парадигме дружить — значит доставлять друг другу пользу и удовольствие. Молиться вместе, например… говорить приятные вещи…
— Ты мне сказал массу неприятного для меня.
— Положим, так тебе только кажется; не будь ты предубежден, ты бы мне только спасибо сказал за это якобы неприятное… но в любом случае мы ведь еще не начали дружить — просто обсуждаем протокольные вопросы. Может, ты хочешь отозвать свое предложение? Если так, то ради Бога; все то, что я говорил о своих преимуществах как друга, вовсе не означает, что я набиваюсь в друзья.