— Мистер Полански, — несколько нервно сказал голос из рупора еще до того, как вертолетик достиг корзины, — нам нужна твердая гарантия того, что вы не взвинтите цены на отдельно взятые интервью и права на публикацию изображений.
— Даю вам слово, что не взвинчу.
— Этого мало.
— Что же мне, расписку написать, что ли?
— Не нужно, — сказал рупор, и стержень с рамой, еще более вытянувшись, достиг корзины. — Будьте так добры открыть контейнер, укрепленный прямо под динамиком. Там капсула; заберите ее на борт. В ней вы найдете документы, с которыми мы предлагаем вам ознакомиться, то есть проект контракта, включающий в себя полный перечень конкретных мероприятий с вашим участием.
Вальд принялся за выполнение инструкций.
— Как видите, — продолжал рупор, комментируя действия Вальда, — в капсуле также сувениры от GNN International и нескольких спонсорских фирм, представительский «паркер», пара бутылочек отличного виски, блок сигарет — как известно, у воздухоплавателей вечно кончаются сигареты — и, наконец, пакет концентрированной люцерны для нашего общего пернатого друга. Обратите внимание, — вкрадчиво добавил рупор, в то время как Вальд уже распечатывал бутылочку, — что эти небольшие, но приятные знаки внимания совершенно бесплатны и переходят в вашу полную собственность независимо от того, достигнем ли мы окончательного соглашения.
— Спасибо, — сказал Вальд, отхлебнул глоток виски и оглянулся на большой вертолет. Вертолет уже перестал приближаться. Он висел в воздухе раза в два дальше от шара, чем вертолет GNN, гораздо противнее трещал и, казалось, внимательно наблюдал за событиями.
— Тем не менее, — затараторил рупор, как автомат, — поскольку мы уже сделали первый шаг вам навстречу, мы весьма высоко оценили бы такой жест доброй воли с вашей стороны, как временное обязательство не вступать в аналогичные переговоры с кем бы то ни было до окончания наших переговоров. Разумеется, если последние закончатся неудачно, вы немедленно будете освобождены от этого обязательства.
— Хм, — сказал Вальд и отпил еще глоток. — Виски и впрямь замечательное, но если вы будете затягивать переговоры, я лишусь других потенциальных заказчиков. Здесь должен быть какой-то разумный временной предел.
— Вы абсолютно правы, — сказал рупор, — и нам очень приятно, что по этому вопросу у нас полное взаимопонимание; оно вселяет в нас оптимизм. С вашего позволения, на самом верху внутри капсулы мы уложили очень краткий текст такого обязательства, который вы можете пробежать глазами прямо сейчас. Как видите, в нем предусмотрен конкретный срок: три часа. Мы просим вас подписать этот документ и положить назад в контейнер; затем мы улетим — у нас просто кончается горючее — а через три часа появимся снова.
— О’кей, — сказал Вальд, — я подпишу этот документ. Но я привык вести свои дела чисто. Здесь нигде не написано, что информация конфиденциальна; да если бы и было написано, я бы это зачеркнул. Поэтому, если в ваше отсутствие кто-нибудь еще захочет все того же, то… э… вступать в переговоры я не буду, но насчет трех часов им скажу. Пусть занимают живую очередь. Вы поняли?
— Хозяин — барин, — кротко сказал рупор.
— И еще у меня небольшая просьба.
— Слушаем вас; только, если можно, побыстрей.
— Перешлите, пожалуйста, текст контракта в «ВИП-Системы» на имя моего штатного юриста, г-на Х.; пока вы будете брать горючее, я хочу с ним посоветоваться и тем самым выиграть время.
— Это уже предусмотрительно сделано, мистер Пулавски… кстати, лично для вас мы вложили в пакет экспертное заключение титулованной фирмы о тексте контракта.
— Очень хорошо. Еще мне хотелось бы знать, во сколько вы вылетаете со своей базы. Вдруг потребуется внести в текст какие-то изменения?
— База здесь не при чем. Мы отлично оснащены; незначительные изменения в документах можно сделать прямо на борту нашего вертолета.
— Что ж, — отозвался Вальд, — тогда я с легким сердцем подписываю обязательство. На моих часах два сорок пять по Москве.
— Не хочется оскорблять ваших чувств…
Рупор замялся.
— Ну? — крикнул Вальд.
— В Москве все как-то нестабильно… в общем, мы просили бы обозначить время по Гринвичу.
Вальд проглотил оскорбление.
— Стало быть… одиннадцать сорок пять, о’кей?
— О’кей.
Вальд подписал бумагу. Едва он укрепил ее где положено, как оба вертолета — маленький и совсем маленький — опрометью рванули прочь, при этом авиамодель втягивала в себя штатив по дороге.