— Не такой у меня бизнес.
— Как сказать, как сказать…
— Хм.
— А в воздушном океане, кстати, холодно. Ветра носят взад-вперед… ежечасно рискуешь жизнью…
— Вальдемар… конечно, обсудим, об чем разговор…
— Еще одно, Борис. Давай отменим к черту все увеселения; один мой полет достаточно нас прославит.
— Ты в своем уме, Вальдемар? Я и так еле отбиваюсь от халявщиков… а если мероприятие вообще отменить…
— Да пошли они все.
— Не знаю, не знаю…
— Подпишите по-скромному — и вперед.
— А когда спец? Партнер твой что-то менжуется…
— Спец, спец… Все вместе прибудем.
— Вот прибудете — тогда и подпишем.
— Какой же ты осторожный, Борис.
— Какой есть.
— Ладно, бывай. А то у меня уже сотовый дохнет.
— Бывай. Попутного ветра тебе.
Вальд выключил телефон и вслушался в окружающее. Ровно гудела нагревательная установка. Ровно трещал загадочный вертолет. В Трубе было тихо. Вальд посмотрел на часы. Начало пятого. Время тянулось страшно долго. Еще утром он этого не замечал. Помолиться, что ли… пока не прилетели журналистки?
Он с час промаялся. Молитва не проходила сквозь душу, звучала по-дурацки; он вымучивал ее, как второгодник у доски вымучивает надоевшее, бессмысленное стихотворение. Он понял, что толку от такой молитвы не будет. Это наказание за грешные забавы, подумал он.
— Эй, Сид, — сказал он в Трубу.
— Да?
— Я думал, я тот еще онанист, но смотрю, ты в этом деле меня здорово переплюнул.
— Это естественно. Лучшие онанисты — профессиональные воздухоплаватели.
— Но разве рукоблудие — это не грех?
— Не смеши. Ни один грех священники не отпускают так охотно. Тоже мне, нашелся моралист…
— Не моралист я. Просто беспокоюсь, как бы все наши молитвы не пошли прахом.
— Прощение и благодать вовсе не одно и то же.
— Поверю тебе, — вздохнул Вальд, — все равно у меня нет другого выхода… Так все твои сексуальные приключения — всего лишь фантазии онаниста?
— Не все. Например, в 1993 году…
Сид сделал небольшую паузу — видимо, сел поудобнее, желая поведать о любовном эпизоде, — но в это время наконец застрекотал маленький вертолет.
— Извини, Сид, — сказал Вальд. — Придется отложить твой рассказ; сейчас, может, заработаем денежек.
Вертолет без напоминания зашел с восточной стороны и выпустил авиамодель со знакомой механической конструкцией.
— Hi, м-р Пелевски, — сказал рупор.
Вальд завел телескоп и установил, что голос принадлежит негритянке. Собственно, это была не совсем негритянка — скорее мулатка какая-нибудь, — но после фантазии Сида Вальд не мог думать о ней как-то иначе.
— Hi, — сказал Вальд.
— Как видите, мы вовремя; достаньте, пожалуйста, из контейнера пакет и телефон.
— Зачем телефон? У меня есть один.
— Ваш уже сдох небось, а этот заряженный; звоните куда и сколько влезет вплоть до первой посадки. Бесплатный подарок от GNN International.
— Спасибо, — сказал растроганный Вальд. — Кстати, вам должен был позвонить мой юрист, г-н Х.
— Он и позвонил; как вы увидите, в текст контракта вставлены новые реквизиты лицензиара.
— Вальдемар, — шепнул Сид, — будь любезен, передай мне телескоп.
— Сейчас я гляну на пакет, — сказал Вальд, — а вы тем временем уж будьте так добры, передайте моему другу навигационный прибор. Я бы вас не затруднял, но он не влезает в Трубу, вот ведь какая заминочка.
— Будет сделано, — пообещала негритянка.
Вальд пристроил телескоп в контейнер — крышка осталась незакрытой — и углубился в чтение документа, представляющего собой копию дважды переданного факса. Каждая из страниц была завизирована г-ном Х. Неплохая работа, подумал Вальд и твердо решил не отвлекать Х. от тренировки.
Кроме факсимильной закорючки Х., на каждой странице красовалась чернильная подпись GNN International. Весь пакет был представлен в двух экземплярах. Тоже неплохо работают, сучки, с одобрением подумал Вальд. Трудно ожидать лучшего в такой своеобразной обстановке. Впрочем… специфика информационных агентств…
— Прежде чем подписать, — сказал Вальд, — я хотел бы с вами познакомиться.
— Я Венди, — сказала негритянка.
— Я Сэнди, — сказала светленькая. — Наши фамилии вы найдете на последней странице контракта, две последние в столбике.
— Очень приятно, — сказал Вальд. — Можете называть меня Вальдемаром; а моего друга зовут Франсиско Кампоамор, то есть Сид.
— Мы знаем, — сказали Сэнди и Венди. — Привет, Вальдемар. Привет, Сид, как поживаете?