— О чем ты все думаешь? — спросил он, глядя на нее с удивлением, так и не ответив на ее слегка раздосадованный вопрос. Впрочем, разве это был вопрос? За много лет они так хорошо научились понимать друг друга.
Она улыбнулась.
— Давай сходим куда-нибудь. Например, в кино.
— Это безумие, — пробормотал он, — Вальд летит на воздушном шаре… все летит в тартарары…
— А мы — в кино. Как дети.
— А ты купишь мне мороженое на палочке?
— Эскимо?
Он пожал плечами.
— Я не знаю, как они сейчас называются.
— А мороженое в кино сейчас продается?
— Должно быть… я бы на их месте продавал.
— Тогда куплю.
— Так что же мы сидим? — забеспокоился он. — Ведь разберут все лучшие билеты!
— Хуже того, — сказала она, — мы можем пропустить последний утренний сеанс.
— Учти, я уже одет. Опоздаем — ты будешь виновата.
— Никогда! — энергично крутанула она головой, стремительно одеваясь. — Надо хоть им сказать…
— Нечего тратить время. Пошли.
— Пошли.
Дверь хлопнула, и наверху услышали это.
— Посмотри, — попросила Вероника.
Марина вышла из гостевой и обследовала помещение.
— Похоже, — сообщила она снизу, — мы остались дома одни.
— Мне, наверно, пора, — сказала Вероника, с некоторой боязнью спускаясь по лестнице. — Но, честно говоря, не хочется… Пообщайся со мной еще немного, а? Давай попьем кофе.
— Давайте.
— Когда мы вдвоем, — попросила Вероника, — не могла бы ты обращаться ко мне на «ты»? Оставь «госпожу Веронику» для этих забав в роли служанки.
— Вы не совсем правы насчет…
— Ну пожалуйста!
— Хорошо, — согласилась Марина, снаряжая две очередные чашечки кофе, в то время как Вероника уселась за стол. — Ты не совсем права насчет служанки. Это не роль. Ана действительно моя Госпожа, и я действительно ее служанка.
— Мне трудно это понять, — сказала Вероника, — но ты же не лезешь в наши с ней отношения; вот и я не буду лезть в ваши. Я просто не хочу излишней дистанции между мной и тобой — на случай, если ты действительно станешь моим психоаналитиком.
Марина подала кофе и тоже села за стол.
— А если не стану? — спросила она.
— Будет жаль, — ответила Вероника, — я как бы уже надеюсь на это… но все равно я не хочу этой дистанции, она претит моему уважению к тебе.
— Дистанция — это одно, а форма обращения — совсем другое, — возразила Марина. — Дистанция между нами и так не слишком велика, и именно благодаря тебе, кстати; от того, что я обратилась к тебе на «ты», она вовсе не уменьшилась. Ты все равно для меня подруга моей Госпожи, а я для тебя служанка твоей подруги.
— Значит, мы по-разному ощущаем свое положение… потому что я не согласна с тобой; вот мы сидим и пьем кофе вдвоем, просто как две приятельницы. Да! это точное слово — приятельницы; ты приятна мне, а я не могу быть не приятна тебе, раз уж ты сама призналась, что ты меня чуть ли не любишь. И никакой дистанции я не ощущаю.
— Ну и слава Богу.
— Ты смеешься надо мной?
— Нет. Правда.
Вероника покачала головой.
— Может, ты и на обычное общение со мною дожидалась бы санкции своей госпожи? — спросила она с ехидцей. — Если так, то извини, что я тебя как бы изнасиловала, пользуясь ее отсутствием.
— Ну зачем доводить до абсурда, — спокойно сказала Марина, — ясно, что существуют границы общения… Я нормальный человек, Вероника; если мы с тобой по-разному понимаем отношения, это тоже вполне нормальная вещь. Разные люди всегда смотрят на вещи по-разному… а иначе было бы неинтересно, разве не так?
— Извини.
— Не за что. Мы просто беседуем.
— Рассказала бы ты мне немножко о себе.
— Немножко ты и так знаешь… Медсестра. Не замужем. Обычная провинциалка…
— Ты права, — вздохнула Вероника, — немножко рассказывать глупо… а чтобы рассказывать много, нужно быть по-настоящему взаимно заинтересованными…
— Можно прекрасно общаться, ничего о себе не рассказывая. По мне, так даже лучше.