Ана умолкла.
— Как я понимаю, дальнейший спуск был простым, — заметила Вероника, — но что же Сашенька?
— А-а, — протянула Ана и хихикнула. — Конечно… Сашенька не пропал.
— Хватило трехсот песет?
— Не только хватило… Я почему-то думала, что в игровых автоматах можно только проигрывать.
— В наших уж точно, — хмыкнула Вероника.
— Да ладно, сейчас и у нас наверняка всякие…
— Короче, он выиграл кучу денег?
— Кучу не кучу, а чуррос нам купил.
— Ух ты.
Помолчали.
— Но ты еще что-то собиралась рассказать, — напомнила Вероника, — какую-то свою идею… теорию…
Ана кивнула.
— Да. Я просто забыла. Разволновалась, видишь ли.
— Еще бы! Я и сама разволновалась, слушая такое… просто душа в пятки ушла. Но признайся: насчет скандинавов, летевших один за другим, ты слегка подзагнула?
— С чего ты взяла?
— Не в скандинавском это характере, так вот высовываться и небрежничать. Непохоже на них.
— Да? — оскорбилась Ана. — А ты знаешь, что в Швеции самый высокий в мире процент самоубийств?
— Так ты думаешь, что это было самоубийство?
— Запросто. Может, они и поднимались только за этим. Заметь, их было трое; может быть, это была неразрешимая любовная драма.
— Зачем же тогда первый раз одного спасли?
— Да откуда мне знать. Может, я не так интерпретировала их интонации. Может, он уже хотел побыстрее, а те двое сказали — мол, рановато, невысоко.
— Ох уж эти шведы, — вздохнула Вероника. — Так что насчет теории?
— Ты же мне не даешь слова сказать.
— Буду молчать, — пообещала Вероника. — Возьмем еще кофе?
— Почему бы и нет. Официант! еще три эспрессо, пожалуйста.
— Мне капуччино.
— Официант! два эспрессо и капуччино.
— Прошу прощения, — неожиданно вмешалась Марина, — но, если вы не возражаете, я бы тоже выпила капуччино; сказать по правде, я никогда в жизни его не пробовала.
— Официант… три капуччино, короче.
Подошел официант.
— Так-с, эспрессо — три и два, всего пять; капуччино один да три, всего четыре. Правильно?
— Идиот, — негромко сказала Ана.
Вероника пригляделась к официанту.
— Да вы шутите, молодой человек.
— Ну, — кивнул официант и широко улыбнулся.
Веронике пришла в голову забавная мысль.
— Как вас зовут? — спросила она официанта.
— Вадиком.
— Вадик, можно задать вам вопрос?
— Извольте-с…
— Посмотрите на нас повнимательней. На всех троих.
Вадик усмехнулся.
— Да я уж достаточно внимательно посмотрел…
— Представьте себе, что вам дан выбор.
— Какой выбор?
— Выбрать одну из нас.
— Ага. Представил.
— Кого вы бы выбрали?
— Для чего?
— Для всего.
— Всех троих, — ответил Вадик не задумываясь.
— Нет, так не пойдет, — возразила Вероника, — я же сказала — только одну…
— Ну, тогда по очереди.
— Какой вы, Вадик, хитрый… Ладно, мой эксперимент не удался; несите нам капуччино, а я тем временем придумаю еще что-нибудь.
Вадик отошел.
— Зачем это? — спросила Ана.
— Видишь ли, — сказала Вероника, — мы все такие разные… Отношения, которые складываются между нами, простыми не назовешь… и эти отношения складываются так стремительно… Мы — не просто три приятельницы, согласна?
— Ну… допустим.
— Мне стало любопытно, какое впечатление мы производим на окружающих. Если хочешь знать, меня это интересует уже давно… но я же не могу подойти к первому встречному и спросить: скажите, что вы думаете о нашей компашке? Пока ты рассказывала, этот Вадик косяка давил в нашу сторону. Я и решила использовать случай.
— Значит, я делилась с тобой сокровенным, — сказала Ана, покачивая головой, — а ты в это время разглядывала официанта Вадика?
— Зайка!
— Шучу… Но ты задала ему странный вопрос.
— Это косвенный вопрос. В тестах обычно используются косвенные вопросы.
Официант принес капуччино.
— Теперь моя очередь, — сказала Ана. — Вадик, присядьте-ка к нам.