Помолчали.
— Теперь завершающая глава моей веры, — сказала Ана. — Я по-прежнему не проповедую вам, просто делюсь соображениями… итак, вначале побеждала та половина Бога, что желала постройки; затем — та, что не желала. Война остановила строительство.
— Но ты говоришь, что сейчас ее строят.
— Да, уже почти полвека… но кто скажет, так ли? Сами испанцы все еще спорят. Спорят и строят. Вряд ли, конечно, нашелся второй Гауди… то есть пока что, мне кажется, вторая половина Бога — та, что хочет сохранить мир — по-прежнему побеждает…
— А если нет?
— Вот и я думаю — а если нет?
— Хорошенькое дельце, — сказала Вероника.
— К тому же, ничего не мешает завтра опять возобладать первой половине… то есть, придет новый Гауди… опять приснится кому-нибудь… порушит бездарную стряпню…
— Если стряпню.
— Ага. Вот и вся моя мыслишка, девочки.
Марина вздохнула.
— Глянуть бы когда-нибудь хоть глазком, — мечтательно сказала она.
— Подумаешь, мечта недостижимая! — хмыкнула Вероника. — Да в Барселону едва ли не самые дешевые туры… я специально интересовалась! Хочешь, — неожиданно предложила она, — смотаемся вместе… Зайка! ты отпустила бы Марину со мной?
Ана подняла брови.
— А почему ты меня не приглашаешь?
— Тебя? — удивилась Вероника. — Ты ж там жила!
— Ну и что?
Вероника растерялась.
— Но это все равно что уехать куда-нибудь… ну, не знаю — в Израиль… а потом покупать турпутевку в Москву. Смешно, ей-Богу.
— Мне — нет.
— Ну, я не знала… конечно, я начала бы с тебя…
— Да ладно, — грустновато улыбнулась Ана, — понятно все это. Я с удовольствием съездила бы в Испанию; но ехать туда как туристка… после всего… для меня это было бы просто горько…
— Извини меня.
— Не за что. Хочешь, поезжай… обе поезжайте…
— Ты не обиделась бы, правда?
— Правда, — серьезно сказала Ана. — Только рада была бы за вас. Вы бы тогда полнее меня поняли…
— Ну? — спросила Вероника и уставилась на Марину в упор.
— Подождите, — испугалась Марина, — о чем вы? Это, между прочим, еще и денежный вопрос; хотя вы и говорите, что это недорого, но я-то знаю, о каких деньгах идет речь; у меня никогда столько не водилось. Да и вообще… весь ваш стиль… посмотрите на нас с вами, госпожа Вероника! Ну какая я вам попутчица?
— Ерунда, — махнула рукой Вероника. — Я поделилась бы с тобой тряпками, у нас близкий размер… а что денег у тебя нет — в это я, извини, не верю.
— Я откровенна с вами, — сказала Марина.
Ана с любопытством слушала их диалог.
— А были бы деньги, — спросила Вероника, — ты бы поехала?
— Не знаю.
— А кто говорил — глянуть хоть глазком?
— Ну, это я так… риторически…
— Риторически, — недовольно передразнила Вероника. — Если дело только в деньгах, значит, нужно их заработать; не знаешь как — я научу. А если дело в чем-то еще, не в деньгах…
— Можно я подумаю? — спросила Марина.
Вероника пожала плечами и отвернулась.
Домой ехали в полном молчании.
Утром стало окончательно ясно, что каникулы завершились. Вальда разбудил звонок г-на Х., сообщавшего ему координаты лас-вегасского поверенного, некоего мистера Мангольда; он, бесспорно, напрочь заспал бы эту важную информацию, если бы въедливый юрист не потребовал от него записать ее на бумажке и перечитать вслух.
Сделав это, Вальд поднялся на ноги и почувствовал себя на земле неуютно. Вокруг вповалку спали мертвым сном беззаветные энтузиасты воздухоплавания. Башка Вальда болела от выпитого ночью, навыки равновесного хождения растерялись; не отыскивался туалет, и пришлось присесть за большим кактусом, прижавшись к нему как можно плотнее. Сверху, из корзины привязанного к земле шара, вопил привязанный к корзине страус, требуя пищи. Сэнди и Венди куда-то исчезли; мимолетная мысль о них окрепла, разрослась и превратилась в воспоминание о волнующем ночном эпизоде.