«Это еще бабушка надвое сказала, — говорю. — Вот ревматики, те уж точно подумают, что хана ключам… да и поедут купаться в другое место».
«Не надо ля-ля, — говорят. — Мы все посчитали».
Тут я не выдержал, стрельнул — правда, в потолок. Стрельнул бы не в потолок, а куда еще — глядишь, судьба города сложилась бы по-другому.
«У каждого из вас, видно, башка закружилась от перспектив, — говорю, слегка повысив голос, — одумайтесь! Поистине седина в бороду, бес в ребро. Виданное ли это дело, чтобы географию превращали в балаган? Какой позор! Вся Америка ведь будет смеяться!»
«Денежки и паблисити, — говорят они, — это вовсе не смешно; для верности же устроим всеобщее голосование. Мало ли что думает молодой Эбенизер Стамп! У нас демократия, между прочим».
«А ремонт потолка отнесем на твой счет», — добавляют официальным тоном.
Я плюнул да и пошел.
Приехали, конечно, люди от этого Эдвардса, давай носом крутить — представьте себе, им еще и не каждый город подходит! Жаль, что меня в тот момент уже не было. Небось застрелил бы парочку таких посланцев — вопрос бы раз и навсегда решился сам собой.
А так они говорят: «Прекрасный у вас городишко! Самое приятное, это горячие источники». Вы представляете, джентльмены? Они собираются лишить нас нашего ясного, конкретного имени — и хвалят то самое, за что это имя дано. О, fuckin’ циники и лицемеры! Конечно, согласились… еще бы.
Так и подоспело голосование. Ну, что такое голосование в маленьком городишке? Был бы, говорю, город побольше — хрен бы им. А когда все друг друга знают… разве трудно облапошить людей, пользуясь личными отношениями? Тринадцать сотен «за». Тьфу!
И все же три сотни моих сторонников — «против». Почтмейстер, молодчага, с год держался, исключительно старое имя употреблял. Пришлось нам устроить комитет спасения имени, а им — еще одно голосование провести… Тут уже, ясно — на принцип…
Но мы и тогда не сдались. Повели среди масс кропотливую разъяснительную работу. Демократия так демократия, мать вашу! Вместо комитета создали АПЕЛЗСИН — Ассоциацию Против Единогласного Легкомыслия, За Сохранение Исторических Наименований. (Хотели «апельсин», да слова на мягкий знак не нашлось. А знаете почему именно апельсин? Это слово-символ; как установил мистер Хаммерфест, мой заместитель и лингвист по образованию, оно происходит из тех незапамятных времен задолго до короля Артура, когда англо-саксонские языки были едва ли не одним целым; означает это слово «китайское яблоко» и до сих пор таковым существует в немецком языке, тогда как англичане в XIV веке сменили его на французское словцо, в угоду тогдашней конъюнктуре; да и это французское, кстати, тоже не исконно — у вашего брата испанца позаимствовано. Простое же яблоко — не китайское, я имею в виду — в английском осталось, но тоже было изгажено, правда много позже — за тем как великие Битлз создали под этим словом торговую марку, а после перессорились из-за нее; глядя на такое, Макинтош взял да и содрал словцо в свою очередь — разумеется, я имею в виду того Макинтоша, который компьютеры, а не того, который плащи.)
Но ладно… главное, АПЕЛЗСИН была создана и приступила к действию; минуло лет пятнадцать, и мы решили, что подготовка реванша завершена. Рановато, видно: устроили опять голосование — а нас опять по мордасам… а мы, года через три — еще одно… и опять…
И все равно мы не теряем надежды на справедливость; при смене тысячелетия торжественно отметим полвека нашей борьбы. Жаль только, что каждый год приходится начинать заново. Этот Ральф Эдвардс, видите ли, ежегодно приезжает сюда с голливудскими красотками и устраивает праздник для горожан. Кому не охота повеселиться? В такие дни АПЕЛЗСИН вынуждена свою работу сворачивать. А тут еще какой-то новый охотник до славы снял кино под названием «Правда или Последствия, Н.М.»… дрянной фильмец, право дело! и город в нем показан черт-те как. Но что до того выборным! Их уж сколько поколений сменилось, а только и знают, что от радости за паблисити ручки потирать. Много, много препон восстановлению исторических наименований…
Старина Эбенизер сокрушенно умолк.
— А в чем заключалась игра? — спросил Сид, чтобы нарушить это тяжкое молчание.
— Какая разница? — пожал старина плечами. — Ну, загадывают загадки… а ответить не дают: сразу врубают этакую глушилку… Не смог ответить — то есть, сказать правду — плати за последствия.
— Чем платить?
— Должен что-то сделать… типа игры в фанты, знаете? Да черт с ней, с этой игрой.
— Но за какие еще наименования вы боретесь? — осведомился Вальд. — Насколько я понимаю, речь идет об одних-единственных Горячих Ключах…