Наша игра будет серьезна. Наша настоящая жизнь главнее, но она будет скрыта от всех. По игре мы будем, возможно, ругаться и ссориться, а в настоящей жизни должна быть тишь да гладь. А если мы будем ругаться в настоящей жизни (ведь сейчас, в ней самой, не без этого!), то это, в свою очередь, не должно оказать никакого воздействия на игру. Вот так, в общих чертах… Эрих Берн, структурирование времени.
— Госпожа! — тоненьким голосом позвала она. — Извините, что я отвлекаю Вас… но могу ли я узнать, какие у Вас планы на сегодня?
— А что? — спросила Ана, не оборачиваясь. — Тебе пора по каким-то делам? Может быть, тебя высадить где-нибудь по дороге?
— С Вашего позволения, наоборот.
Госпожа хихикнула.
— То есть, чтобы ты нас высадила?
— Я просто хотела поговорить с вами обеими.
— Даже так! Что ты на это скажешь, Вероника?
— Я — как все.
— Это мне нравится, — сказала Госпожа. — Решено: по приезде обедаем…
— А пальчик в попу? — громко шепнула Вероника.
— Ненасытная, — досадливо прошептала Госпожа. — Сколько раз я просила тебя, — добавила она вслух, — когда я за рулем, не говорить со мною о сексе! Марина, объясни ей, что я не настолько хороший водитель, чтобы… ну, ты поняла.
— Госпожа Вероника, — терпеливо сказала Марина. — Видите ли, моя Госпожа тревожится о наших с вами жизнях. Видите ли, если разговаривать с Госпожой (когда она за рулем, конечно) о столь волнующей вещи, как секс, то в один прекрасный момент Госпожа может, выражаясь по-милицейски, не справиться с управлением, а по-русски — въебениться в столб.
Госпожа снова хихикнула.
— Вижу, все вы тут заодно! — сказала Вероника.
— Должна ли я описать вам последствия в медицинских терминах? — осведомилась Марина. — Или вы, обладая воображением, догадаетесь сами?
— Молодец, — одобрила Госпожа. — Но больше не надо; плохая примета об этом в пути.
— Как скажете, — с готовностью согласилась Марина.
— А о чем, кстати, разговор? — спросила Госпожа.
— Да так… Ничего особенного.
— Тогда… может, пообедаем в ресторане? Там и поговорим…
— Ты специально, — прошипела Вероника.
— Мы отлучимся, — в тон ей отозвалась Госпожа.
— Тогда нам не каждый ресторан подойдет, — в голос сказала Вероника. — Я заметила: там, где кормят по-настоящему вкусно — вечно грязные туалеты.
— Это спорное суждение, — заметила Госпожа. — Ах, какие хорошие туалеты в Испании! Даже на бензоколонках… ну, конечно, не в полной глуши, но в основном.
— Кстати, — вылезла Марина, — разговор пойдет об Испании.
— Вот как? — удивилась Госпожа. — Ты меня интригуешь. Уж не продолжение ли это нашей беседы о… помнишь, Вероника? Ты просилась в путешествие, и Марину пыталась соблазнить.
— Ага. Очень интересно. И что?
— Что? — спросила Госпожа у Марины.
— Вот ресторан, — сказала та.
Госпожа резко затормозила.
— Ты лихачка, — заметила Вероника, отстегивая ремень. — Когда-нибудь ты въебенишься в столб даже безо всякого разговора о сексе.
— Это после тенниса, — объяснила Госпожа. — Я же тебе говорила — движения размашисты и порывисты.
Они зашли в полупустой ресторан.
— О, какие дамы! — выкатился навстречу безукоризненно одетый, но не в меру веселый метрдотель. — Желаете пообедать… или по рюмочке в баре?
— Первое из перечисленного; притом нам столик, чтобы посекретничать и чтобы никто не приставал.
— Оч-чень хорошо! Прошу вас…
Они заказали обед. Марина обратила внимание, что и Госпожа, и Вероника выбирали блюда несколько поспешно. Им не терпится послушать меня, что там такое об Испании, догадалась она и решила, что это хороший знак.
Было заказано одно и то же для всех троих — холодное пюре из шпината и свиные ребрышки барбекью. Все трое дружно и немногословно уплели свои порции — Госпожа и Вероника особенно расположенные к еде после тенниса, а у Марины вообще всегда был хороший аппетит.
— Ну? — спросила Госпожа за капуччино.
Марина сделала глубокий вдох.
— Я хочу предложить вам игру.
— Игру в Испанию? — спросила Госпожа.
— Да.
— Мы должны притвориться, что мы в Испании?
— Нет. Я… меня собираются направить в Испанию.
— Хм. От больницы? по какому-то обмену, да?
— Не совсем. От одного клуба… Госпожа, это неважно. Мне предложили другую работу, мне предложили определенную роль; объяснять это долго и незачем.