— Ты… ты собралась уехать, да?
— Так надо будет. Правила игры таковы.
Госпожа недоуменно уставилась на Веронику.
— Ты что-нибудь понимаешь?
— Я… слушаю пока. Марина, а ты нас не дуришь… как тогда, с теми кожаными шмотками? Может, ты просто захотела по заднице схлопотать?
— Когда заслужу — с удовольствием, — сказала Марина, — то есть… ну, мы уже обсуждали этот вопрос.
— Погоди-ка, — спросила Госпожа. — Тебе сделали деловое предложение — правильно?
— Да, но… для меня это как игра.
— Ага. Дай сообразить; я, кажется, начинаю врубаться. Твоя больница — это для тебя игра?
— Да.
— А что не игра?
— Вы не игра. Вы, Госпожа, и вы, госпожа Вероника.
— Ага. Но в Испанию ты собираешься ехать — понарошку или по-настоящему?
— Вам обеим нужно бы почитать Эриха Берна, — сказала Марина. — Игра, это необязательно понарошку. Вы ведь не понарошку сегодня бегали по корту? Играя, люди ходят, бегают, уезжают, приезжают и даже убивают друг друга… и все равно это всего лишь игра.
— Как интересно, — сказала Вероника. — Я слышала об Эрихе Берне… Дашь почитать?
— Погоди, — досадливо перебила Госпожа. — Мне нужно искать новую домработницу?
— Новую служанку, ты хочешь сказать, — поправила Вероника.
— Мне не найти служанки, — тревожно сказала ей Госпожа. — Ты что, не понимаешь, что происходит?
— Как я люблю вас обеих, — сказала Марина.
— Тогда зачем же бросаешь нас? — спросила Госпожа.
— В том-то и дело, что я не хочу вас бросать, — сказала Марина. — Оттого и такой разговор. Почему бы вам обеим не поехать вместе со мной?
Вероника с Госпожой изумленно переглянулись.
— Да она нас разыгрывает, — сказала Вероника. — Ей-ей, хочет по попке получить. Ну признайся… правда?
— А? — спросила Госпожа и пытливо взглянула Марине в глаза.
Марина отрицательно покачала головой.
— Тогда надо закурить, — сказала Госпожа. — И…
— Ты за рулем, — напомнила Вероника.
— Хорошо. Дай сигарету.
Они закурили.
— Что значит — с тобой? — спросила Госпожа. — В каком, э-э, качестве?
— Там как раз найдется дело для вас двоих.
— Так дело или игра?
— Госпожа, — сказала Марина несколько раздраженно, — Вы же врубились в этот вопрос. Называйте хоть как; все это игра — я использую слово «дело» просто как разговорный штамп. Дело, занятие… роль, в общем.
— Ага. Какая конкретно роль?
Марина почувствовала, как разом слабеет. Ей предстояло сказать самое важное, и она не была уверена, правильный ли выбрала тон.
— Я скажу то, — нерешительно начала она, — что может показаться несколько неожиданным; вероятно, Вам все же нужно было бы почитать Берна до этого разговора. Если так, я заранее прошу прощения, что не подготовила Вас… но пожалуйста, в любом случае не делайте поспешных выводов! Ведь на самом деле — на самом деле! — подчеркнула она, — я Ваша служанка, а Вы моя Госпожа; однако в игре роли могут быть…
Ей в голову вдруг пришла блестящая мысль.
— С Вашего позволения, — сказала она, — я приведу в пример мои отношения с госпожой Вероникой. Дорогая, — обратилась она к Веронике, — ты не возражаешь, если в интересах дела я приоткрою перед своей Госпожой некоторые детали нашего с тобой специального общения?
— Ты с ней на «ты»? — удивилась Госпожа.
— Какие детали? — настороженно спросила Вероника.
— Успокойся, — мягким тоном сказала Марина, — не по существу… Только что касается стиля общения.
— Вряд ли я этого хочу, — сказала Вероника.
— Давай так, — предложила Марина. — Я буду говорить медленно и понятно. Если в какой-то момент тебе покажется, что я сказала лишнее, ты тут же прервешь меня. Хорошо?
Вероника посмотрела на них по очереди, как загнанный зверек.
— Ника, — сказала Госпожа, — не ерунди.
— Хорошо, — с трудом выговорила Вероника.
— Вот и отлично, — обрадовалась Марина. — Итак, Госпожа, Вы только что выразили удивление, когда я обратилась к госпоже Веронике на «ты». Я намеренно сделала это; никогда до и никогда после этого я не обращусь к ней на «ты» в моей настоящей жизни, понимаете?
— Но она восприняла это как само собой разумеющееся, — заметила Госпожа.
— Правильно, — улыбнулась Марина, — потому что параллельно с этой настоящей жизнью у нас (с Вашего позволения, конечно) разворачивается игра в психоанализ. Слово «игра» я употребляю в смысле Эриха Берна, — оговорилась она, заметив, как напряглась Вероника, — то есть это может быть занятие, к которому мы обе относимся серьезнее некуда; игра в карты — доводит же людей до сумасшествия и самоубийства! игра — это не хухры-мухры, понимаете?