Она специально не повела его через Романов переулок, где ходы больше напоминали какой-нибудь американский институт. Желая удивить его воображение, а может, просто продлить свое пребывание с ним, она повела его со станции метро «Боровицкая» — теми самыми ходами, какими когда-то вели ее саму; они шли вначале вдвоем, и она искоса любовалась его изумленной физиономией, и как его изумление росло пропорционально пройденному пути и численности охраны. Она уже давно получила высокий ранг вместе с правом ходить многими ходами, как и являться в штаб без звонка и без приглашения; вот только на мальчика ее права не распространялись, поэтому пришлось ему, обалдевшему от виденного, посидеть в комендатуре штаба, пока князь Георгий не освободился для нее.
— В чем дело опять? — буркнул он вместо приветствия. — Ты знаешь, как я отношусь к таким визитам.
— Да? — лукаво спросила Марина. — А если произошло нечто экстраординарное?
— Судя по твоему благополучному виду, — проворчал князь, — ничего такого не могло произойти; должно быть, для тебя это слишком мудреное слово.
— Ваше сиятельство, — сказала Марина, — вы вправе меня отругать; только как бы вам не было совестно ровно через пять минут… впрочем, — заметила она как бы про себя, — поскольку мне полагается премия, то чем больше вы будете меня ругать, тем премия будет ценнее.
— Какая еще премия? — рявкнул князь. — За что?
— За то, что я решила одну из двух стоявших передо мною задач, — торжественно и с расстановкой произнесла Марина, — таким образом, половина моей миссии выполнена. Запомните этот день, ваше сиятельство, и возрадуйтесь! ибо я привела вам царя.
— Сьёкье, милая Сьёкье.
— Милый Вальд!
— Я — просто.
— Вижу… то есть слышу.
— Сьёкье… кстати, какое у норвежцев уменьшительное от твоего имени?
— Ты забыл. Это не норвежское имя.
— Ах, да. А как тебя называли в детстве?
— Тебе будет трудновато произнести.
— Ну… для идиота.
— Для идиота — говори «Сьё».
— О’кей. А норвежский язык трудный?
— Для меня почему-то нет… а вообще ты хорошо подумай, Вальд! Ведь у нас целых два языка.
— Я знаю, что в Швеции еще говорят по-фински… а у вас? по-шведски, что ли?
— Ты не понял: норвежских языка два. Ну, как тебе объяснить… две разные формы.
— М-да. И ты на обоих говоришь?
— Приходится…
— Расскажи мне про свою страну.
Сьёкье задумалась.
— Что тебе сказать? Норвегия — это государство на севере Европы.
— Ага!
— По территории… по территории примерно как штат Нью-Мексико.
— Вот оно что.
— Притом 70% этой площади не заселено… как, впрочем, и в штате Нью-Мексико.
— Ты смотри, какие похожие! А численность населения — тоже одна и та же?
— Ну да, еще чего! В Норвегии гораздо больше. Правда, я не знаю точно, сколько в Нью-Мексико, но вряд ли тут живет хотя бы два миллиона.
— А в Норвегии?
— Целых четыре; даже немного больше.
— Ух ты. Как в половине Москвы.
— Что ты хочешь этим сказать? — оскорбленно осведомилась Сьёкье.
— Только то, — испугался Вальд, — что мне досталось редкое, бесценное сокровище.
Сьёкье хмыкнула.
— Досталось, — передразнила она.
— А что… мы же жених и невеста, нет?
— Мы… да.
— Почему бы, кстати, не назначить день свадьбы?
Сьёкье помолчала.
— Вальд!
— А?
— По-моему, ты плохо представляешь себе фьорд.
— Так ты расскажи.
— Я рассказала бы… но это невозможно.
— Ну, хотя бы пару слов.
— Не знаю. Я просто хотела сказать… как бы тебе после Москвы не стало там скучно.