Поплакать, что ли, подумала вяло… Слез-то нет… Было не плохо – просто пусто, просто никак. Надо вставать. Она зевнула, вылезла из постели боком, медленно, неуклюже, как из берлоги какой-нибудь зверь-инвалид. Съежилась от неприятной свежести. «Надо сделать зарядку, – подумала она. – Начинаем обычную жизнь. Как у всех».
Она приготовила завтрак и съела его без аппетита. Она посмотрелась в зеркало – никаких ассоциаций с вечерним событием – и не понравилась себе. Она должна быть лапочка, кисанька, невинное дитя, а для кого и здоровая деревенская девка, кровь с молоком, а для кого и штучка-фифочка, а кто она в зеркале? Смертный грех. Нет, так нельзя. Встряхнулись, быстренько. Скоренько привели себя в порядок. Как вести себя на улице-то, а? С тем, кто вчера был – здороваться или глаза опускать? Вот еще проблемы.
Ни одна же сволочь не пришла, не поинтересовалась – а вдруг она бы повесилась? – не зашла расспросить, хотя бы ради собственного любопытства, ради во-о-от такой сплетни! Да… видно, она теперь как зачумленная. Детишек ведь прятать начнут. А в школе? Как бы из школы не выгнали… Дадут ли ей вообще аттестат? Может, бросить школу к чертовой матери, раз такие дела?
Наделали они с Батюшкой в селе шороху…
А может, все на самом деле не так? Зря, может, страхи придумывает? Как же не так… Отца-то забрали – нет Его! нет! – и никто не пришел. Все так. Интуиция у нее в порядке, вчерашний подвал тому доказательство. Придется, наверно, уезжать из села; Отца выпустят, и они уедут. Что там по плану? Деньги, уезд, адвокат.
Может, вначале в поселок, в милицию? Может, свиданье дадут? Глупости. Только поизгаляются. Она и порядков-то не знает. Будет ходить кругами… а Отец почувствует где-то рядом за стенкой, тоже начнет переживать… Это если еще рядом, если в участке… а если уже куда-нибудь увезли? Решено: к адвокату. Взгляд на будильник: десять часов. Ого! Время не терпит… Маленькая радость: хлопоты, оказывается, скучать не дают.
Она стала считать деньги. Более-менее. Сколько может стоить адвокат? На улице остановилась машина. Хлопнула калитка. Это к ней. Черт. Плакал адвокат. Интуиция, как же. Могла бы об этом раньше подумать. Теперь никакой подвал не спасет.
Зашли двое – участковый Семенов и с ним другой, просто милиционер, молодой, незнакомый, с полосками на погонах, с портфелем в руках.
– Доброе утро, – сказала она машинально.
– Доброе, – с непонятной интонацией сказал Семенов.
Молодой промолчал.
– Садитесь, пожалуйста, – предложила она и похвалила себя: она нашла тон. И их, похоже, чуть укоротила. Вон, даже не сообразят сразу, как начать.
– Побеседовать надо, – сказал Семенов.
– Слушаю вас, – сказала она и села за стол.
Милиционеры переглянулись с легкой усмешкой. Молодой достал из портфеля какие-то бланки и разложил на столе.
– Фамилия, имя, отчество?
– Это допрос, да?
Они снова переглянулись, с некоторым раздражением.
– Скажите, мой отец у вас?
– Кто кому задает вопросы, – буркнул Семенов. – Будешь отвечать – или тебя тоже в участок?
Тоже
. Не врет?
– Как хотите. Только я без адвоката ничего не скажу.
Они с изумлением уставились на нее и какое-то время молчали.
– Ты что, девка, с луны свалилась? – спросил наконец Семенов. – Откуда в волости адвокат?
– Если бы вы не приехали… Я…
Она закусила губу. Не нужно этого. Нужно обманывать, хитрить, а она чуть не сказала о своих планах.
– Собирайся, – сказал молодой, глядя на нее без выражения.
– Погоди, – сказал Семенов. – Спрячь-ка бумаги. Сейчас разберемся. Марина, ты как относишься к своему отцу?
Она подумала.
– Положительно. В целом.
– Подумай, во что он тебя превратил.
– Во что?
Семенов хмыкнул.
– Не играй в девочку.
– Чтобы вы знали, я девочка и есть.
– Вот как? Смотри, проверять будем.
– Если имеете право – что ж не проверить.
Они помолчали.
– Хочешь помочь отцу? – неожиданно спросил участковый.
Она опять подумала. Да, это не школа. Над каждым ответом приходилось думать. По-настоящему.
– Нужно знать, в чем помогать, – ответила она хмуро. – Что ему будет и так далее. А вы даже не сказали мне, где он.
– В участке он, в участке, – сказал Семенов с досадой, – где ж ему быть еще. Я думаю, ехали бы вы отсюда куда подальше. Все равно жизни не будет… смотрю, не дура – сама понимаешь.
Она сглотнула. Неужели?..
– То есть… – Она боялась сглазить, боялась поверить. – Я правильно поняла… если мы уедем…
Она замолчала. Она боялась сказать «вы отпустите его».