«Сладкий мой, – сказала она чуть погодя с лукавой полуулыбкой, – не огорчайся: ты не первый, с кем я проделала такую штуку; и поверь, мало кто способен удержаться, а среди тех, кто сумел, половина оказались просто импотентами. Зато оставшаяся половина, о-о! – Она закатила глаза и облизнулась. – Я расскажу тебе потом. А сейчас – к делу. Раньше ты мне говорил, что развалить дело невозможно. Ты нашел способ теперь?»
«Нет, – сказал я, – дело действительно крепкое. Однако, если бы они захотели…»
«Новость сказал», – скривилась она.
«Нужно заставить их захотеть».
«Что же ты предлагаешь?»
«Прорыв. Опасный ход, еще раз предупреждаю. Как и любой прорыв. Легче сидеть в окопе, но это верный проигрыш».
«Объясни».
«Нужно укрупнить дело».
«То есть?»
«Нужно добавить несколько новых эпизодов, – объяснил я, – повторить то же самое, что сделали они, но на других участках твоей деятельности. Нужно, чтобы дело вышло – нет, не вышло; скажем так – могло бы выйти за пределы этого контролируемого ими следственного аппарата».
«Чтобы мне дали вышку?»
«Не глупи».
«Не вижу смысла вешать на себя еще что-то».
«Я сказал тебе, что это опасный ход».
«Хм. И зачем? Что должно произойти?»
«Слишком большое дело – слишком большой скандал. Это им не нужно. Все, что они хотят – просто утереть тобой нос всем этим… ну, с кем ты сейчас. Но существует расклад. Кажется, что большой скандал испортит им карты. Поэтому они будут его избегать».
«Они могут испортить большой скандал и оставить маленький».
«Не получится. Если оставят хоть какой-то, новые эпизоды всплывут в суде».
«А если нет?»
«Знаешь, – сказал я, – я вот не смог сдержать сперму, а они не смогут сдержать информацию. Не хватит ресурсов – ни людей, ни денег, ни времени. Если, повторяю, дело дойдет до суда. Поэтому, я думаю, оно и не должно бы дойти».
Она встала, обошла мой стол кругом и просто села, даже полулегла на пол рядом со мной, рядом с креслом, облокотившись спиной на торчащую из-под стола подкатную тумбу. Теперь, если бы кто-нибудь открыл дверь в комнату, он не увидел бы вообще ничего, кроме меня, сидящего за столом со странным выражением на лице. Чтобы иметь возможность сразу избавиться от внезапного визитера, я поднял телефонную трубку и прижал ее к уху, готовый в случае чего изобразить важный конфиденциальный разговор.
Ее изящная рука расстегнула мои брюки и медленно поползла внутри, по ткани трусов, нащупывая ее мокрые участки. Казалось, она собирается осушить эти участки каким-то неизвестным науке способом. На самом же деле она просто ласкала меня. Я не понял, что двигало ею. Чувство благодарности за интересную мысль? Кайф от пикантной ситуации в кабинете адвоката?
«Для адвоката твоя сперма неплохо пахнет», – задумчиво заметила она.
«Ты же сказала, что у тебя не было адвокатов».
«Не было. Но могу же я пофантазировать. Ассоциативно вообразить могу, разве нет?»
«Ты понимаешь, – спросил я, – что будет, если нас сейчас накроют?»
«Ага», – сказала она и вытащила мой орган из трусов.
«Наверно, ты не понимаешь. Меня для начала отстранят от дела, и вся моя идея, плохая или хорошая, соответственно накроется…»
«Уи-уо». – Она хотела подсказать мне, чем именно накроется идея – как я уже слышал, это слово хорошо звучало в ее устах, но только если они были ничем другим не заняты.
Ладно, подумал я. Если что – я предупреждал.
Минут через пять (никто, конечно, не зашел – когда так нагло, как в кино, никто никогда не заходит) она опять сидела перед столом и курила сигарету, а я с трудом приходил в себя после второго подряд оргазма. Второй подряд – это было немножко ново для меня, особенно в кабинете.
«Ты сказал, – напомнила она, – что они не должны будут допустить большой скандал до суда».
«Да».
«А если допустят?»
«Тогда сядешь».
«Хм».
«Но ты и так сядешь».
«Сроки разные».
«Можно подумать, ты собралась мотать до звонка».
«Ты прав. Но если будет большой скандал, я потеряю весь бизнес. Кто меня будет вытаскивать – ты, что ли?»