Она опустила глаза и закусила губу.
– То-то же. Мы сейчас обсуждаем не общеморальные проблемы, а конкретный тактический вопрос. Нужно будет доносить – значит, будешь доносить как миленькая. И чем меньше при этом будешь думать о нравственности, тем лучше справишься с делом.
Адвокат передохнул и раскурил трубочку.
– Ты сказал, – она с трудом выдавила это «ты», – что есть еще какой-то третий вариант?
– Есть, – проворчал адвокат, – впрочем, хилый… На твое временное счастье, не обязательно пока что доносить на самом деле, можно попробовать просто написать Ему, что донесла, но что тебе никто не верит…
– Какой позор, – прошептала она.
– Да ладно тебе, – беззаботно сказал Корней Петрович. – Ведь писать-то придется не только про Царство. Придется писать, что Он время от времени похваляется – мол, жену убил.
Ее глаза расширились.
– А это еще зачем?
– Затем, чтобы дело прекратить производством.
– Не понимаю.
– Если следователь посчитает, что Он на самом деле жену убил, дело будет направлено в суд, и даже если Его и признают недееспособным, то отправят на так называемое принудительное лечение. А режим этого лечения может быть весьма жестким, с охраной и все такое… Такой поворот событий я буду считать своим проигрышем.
– А в противном случае?
– В противном случае следователь вынужден будет признать, что никакой жены Он не убивал. Просто придумал. Псих – он и есть псих.
Адвокат встал, снял с полки тоненькую брошюрку, раскрыл ее и поводил пальцем по строчкам.
– Вот, нашел. Это называется – депрессивное состояние с бредом самообвинения. Вот в такой штуке ты должна будешь Его обвинить. М-да… Обвинить.
Он положил брошюрку на место и раскрыл другую.
– «Недостаточная ясность или неполнота заключения экспертизы, – прочитал он, – обычно приводит к необходимости назначения следствием или судом повторной экспертизы». «Экзофтальмус – пучеглазие». Вот как.
– Что это такое? – спросила она.
– «Сведения о прошлой жизни», – процитировал адвокат, пропуская ее вопрос мимо ушей. – Кем твой Отец был в прошлой жизни? Вот я, например, был в прошлой жизни цветком. Красивым цветком.
– Корней Петрович! – позвала она. – Что это?
Он показал ей напечатанную на ротаторе обложку.
– «Инструкция, – прочитала она вслух, – о производстве судебно-психиатрической экспертизы в СССР. С приложением».
– Как раз в приложении вся суть, – сказал Корней, выражая лицом почтение. – Писал, полагаю, несбывшийся поэт… Вот послушай.
Он зачитал:
– «Описание психического статуса в акте должно, естественно, отличаться от психического статуса в истории болезни. Не теряя описательной формы, психический статус в акте должен носить более обобщенный характер». Тебе нравится?
Она пожала плечами.
– «Нельзя, – продолжал он читать уже будто бы для себя, – рекомендовать какую-либо твердую схему описания психического состояния, приемлемую во всех случаях. Форма и порядок описания в значительной мере определяются конкретными клинико-психопатологическими особенностями и выводами эксперта, обоснованием которых является описательная часть. Однако! – он поднял палец и потряс им в воздухе, – следует указать на некоторые обязательные составные элементы, позволяющие в форме, понятной для суда и следственных органов, осветить психическое состояние испытуемого. Таковы – ориентировка в месте, времени, окружающем, правильное понимание цели направления на экспертизу, контакт с окружающими, лечащим врачом и медперсоналом, высказывания и суждения испытуемого, иллюстрирующие процессы его мышления и оценку, которую он дает окружающему, своему положению и состоянию здоровья, его отношение к совершенному преступлению, из чего в первую очередь выясняется способность критической оценки своего поведения, своих поступков и действий».
– «К совершенному преступлению»? – переспросила она. – Так там написано?
Корней слегка нахмурился и глянул в брошюрку.
– Хм. Оказывается, ты внимательно слушала.
– Но о каком преступлении идет речь? – спросила она, недоумевая. – Ведь если ты повернешь дело так, что Он все придумал, то преступления, следовательно, не было?
– Разумеется, – сказал Корней с некоторой досадой, – автор просто неудачно выразился… а скорее всего, пошутил…
– Не смейся надо мной, – попросила она.
– У меня и в мыслях такого не было! Ведь в инструкции ясно написано, для чего применяется экспертиза: для заключения… э-э, вот: «…о вменяемости подозреваемых, обвиняемых, подсудимых»… а вот еще… «свидетелей и потерпевших»… и даже «истцов, ответчиков»… Можно ли в условиях презумпции невиновности всерьез считать фактами преступления, совершенные обвиняемыми или даже истцами?