– А я тоже хочу кое-чего.
– Чего, чего ты хочешь?
– Не скажу.
– Да я уже и сам догадался. Ты хочешь мой пупок, верно?
– Не совсем.
– Как, – огорчился он, – пупок не сойдет?
– Твой пупок прекрасен, – сказала она. – Но он не сойдет.
– Тогда, может быть…
Она залепила ему рот поцелуем.
Дни потянулись рутинно… Второе письмо, кажется, подействовало – во всяком случае, Отец понемногу начинал говорить. Началось то, что предсказывал адвокат – ходатайства, назначения, заключения… Она еще ни разу не повидала Отца, но уже начала ориентироваться в этой бумажной круговерти, с каждым днем все больше удивляясь тому, какой дурочкой была всего лишь пару недель назад… потом три недели… потом пять…
В коридорах правоохранительной системы она познакомилась с приятелем Корнея Петровича. Потом – еще с одним приятелем. Потом еще с одним и с его женой… Кто-то зашел вечером в гости; потом поехали на шашлыки, большой толпой, на микроавтобусе… Процесс пошел, и ей уже не требовалось прятаться – вначале от тех, с кем он ее знакомил… а потом и вообще ни от кого…
– Тебе нужно получить аттестат, – сказал как-то раз Корней Петрович за обедом. – Что ты вообще думаешь делать дальше?
– Не знаю, – растерялась Марина. Она не была готова к такому разговору. – Я думаю, это зависит от… ясно от чего…
– Но ты согласна, что аттестат необходим?
– Наверно…
Школа стала далекой для нее за прошедшее время. Как это? Возвращаться? Зубрить темы, сдавать экзамены? Встречаться со своими подругами и учителями? Они, верно, ненавидят ее… Она же теперь не сдаст ни одного экзамена. Но адвокат прав – когда-то все это кончится. Что она будет делать дальше?
– Твой аттестат лежит в районо, – сказал Корней. – Тебе нужно пойти, получить его и расписаться.
Она не поверила своим ушам.
– Настоящий аттестат? Без экзаменов?
– Ну, там выставлены среднегодовые оценки…
– Правда? Как это тебе удалось?
Он хмыкнул.
– Это было несложно. В школе тебя боятся. Ты для них как прокаженная. Им гораздо проще от тебя отделаться таким образом…
Она снова смотрела на него, как на волшебника.
– Ну, встретился кое с кем из этого районо, – нехотя добавил он, – посоветовались с вашей директоршей… Слушай, это неинтересно.
– Ты большой человек, – сказала она уважительно.
– Да? Это хорошо. Так что ты будешь делать?
Он оторвался от супа и поднял взгляд на нее. Ей стало стыдно, она поежилась. Конечно. Рано или поздно такой разговор должен был произойти.
– Работу надо искать, – сказала она неуверенно. – Тем более, если аттестат… Ты не думай, я не… у меня есть понятия о приличиях… Вообще, это… пора и честь знать… я просто засиделась у тебя на шее…
– Хочешь уехать, да?
Она не знала, что сказать.
– Хочешь, спрашиваю, уехать?
– Нет, – сказала она наконец. – Если честно, то нет, не хочу. Но при чем здесь мои желания…
– Суп вкусный, – сказал он. – Что у нас еще?
– Бефстроганов…
Она засуетилась, меняя блюда.
– Значит, так, – сказал он, когда бефстроганов задымился на столе и она снова села напротив. – Вопрос о твоем местопребывании больше обсуждению не подлежит, то есть можешь считать, что желание твое удовлетворяется. Работать ты не пойдешь по двум причинам: во-первых, потому что я не хочу, а во-вторых, потому что ты ничего не умеешь.
Он подумал и добавил:
– Ну, не совсем ничего… кое-что у тебя получается…
Она осмелела.
– Суп, ты имеешь в виду?
Он попробовал бефстроганов.
– Не только суп. Бефстроганов тоже вполне…
– Ага.
– А задал я свой вопрос потому, что если ты, например, захочешь учиться дальше…
– Ага.
– …то надо бы это обсудить.
– Учиться, – произнесла она, осмысливая это слово. До сих пор – до известного дня – учеба была ее обязательным делом; они с Отцом еще не думали, что будет потом. Идти в старшие классы? в техникум? Может ли она без Отца принимать такие решения? Придется, видно… а на худой конец, Отец не одобрит – можно будет переиначить… уйти… Да еще неизвестно, что скажет Корней…
– А ты разрешишь мне учиться? – спросила она у Корнея, удовлетворенно поедающего бефстроганов и время от времени с любопытством поглядывающего на нее.
Он ухмыльнулся.
– А как ты думаешь?
– Думаю, разрешишь.
– Уж конечно, – проворчал он, – это святое… вот только не хотел бы я, чтобы по вечерам…
– Вечерами мы должны быть вместе.
– Вот именно.