Время понеслось еще быстрей. Пришла пора поступать в училище – она поступила; она могла бы поступить безо всякой помощи адвоката, но ему захотелось помочь, и она противилась ровно настолько, чтобы это выглядело естественно. Вначале нужно было выезжать за город и работать на поле; она была не против, даже рада была бы повозиться с землей, но он не хотел и сделал так, что она никуда не ездила и однако же никто из училища не имел к ней претензий. Когда начались занятия, он стал интересоваться ее учебными делами.
– Не глупо ли, – заметила она как-то, – ты собираешься тратить время на мою учебу, а ведь это только до Отца.
– Разве?
Она смутилась.
– Ты же знаешь, я с удовольствием пошла бы работать. Но… я не думала, что ты хочешь… чтобы я работала в больнице – в смысле, не ради Отца, а вообще…
– А я и не хочу.
– Зачем же тогда?..
– Ну, мало ли. Может, ты захочешь в институт. После училища это несложно…
Он закурил трубочку.
– Но вообще-то меня бы вполне устроила жена со средним специальным образованием… Конечно, ты бы не работала в больнице. Ты работала бы нашим семейным врачом. Делала бы уколы детишкам… да и мне заодно…
– Шутишь, – она улыбнулась.
– Нет, – сказал он, – я не шучу.
– Да разве медучилища для этого достаточно?
– Вполне. Когда ты закончишь, наше лучшее в мире бесплатное здравоохранение просто развалится. А платное будет безответственным и потому опасным. Я не говорю о разных там осложнениях… об операциях… а вот всякие диеты, простуды, прививки… дай-то Бог СПИД от укола не подхватить… В общем, грамотная медсестра в семье – это весьма кстати.
– Понятно.
– Я прав?
– Как всегда.
Он состроил довольную физиономию.
– Скажи, – спросила она, – если все будет нормально… ну, то есть если дело прекратят – в какой психдом Его отправят? Я имею в виду, в обычный – или, может, в какой-то тюремный?
– Просто в психдом. Туда, где есть отделение соответствующего профиля.
– Для буйных?
– Не знаю. Медицинский вопрос.
– Ты бы узнал, а?
– Хорошо.
Она подумала.
– А они могут приказать психдому, чтобы Его не выписывали, если уж не вышло посадить?
– Кто «они», – уточнил он, – суд или следствие?
– Следствие, конечно… если суда не будет…
– Что ты, – усмехнулся он, – это противозаконно. – И серьезно добавил: – Хотя раньше – приказывали.
Она подумала немножко еще.
– А если человек попал в психдом, это ему записывают в паспорт?
– Хм. – Он тоже подумал. – Не знаю… к своему стыду… Вопрос специфический. Я б на их месте записывал – во всяком случае, если опасен… но на практике, наверно, где как…
– Ты можешь сделать, чтобы Отцу не записали?
– Хм. Попробую…
В сущности, с ним было хорошо. Он окружил ее заботой и лаской, брал на себя множество мелких дел – договорился, например, чтобы по субботам их возили на базар за припасами – и если бы она действительно собиралась замуж, лучшего человека ей было не найти. Он начал строить планы. Начал считать деньги, больше работать… понемножку начал зондировать почву в Китеже… даже в Москве…
Ничего из этого не могло побудить ее пересмотреть решение, принятое в автобусе. Да – удобно; да – хорошо… но как только освободится Отец, с Корнеем будет покончено. Она понимала, что нанесет ему душевную травму, расстроит его планы и так далее. Ну так что? Они уже более чем квиты. До нее – по его же собственным словам – он жил как попало; он не строил планов, не задумывался о серьезных вещах… в конце концов, она помогла ему родиться заново – бесценный дар в обмен на его услуги; спору нет, важные, полезные, но всего лишь услуги.
Тем не менее, пока и поскольку некоторые из этих услуг были необходимы, она должна была воздавать, служить ему, и она делала это честно и без какой-либо неохоты. У них был симбиоз, временный союз нужных друг другу; единственная разница в их положении заключалась в том, что она знала об этом, а он нет. Он думал, это нечто большее и навсегда. Она не пыталась разубедить его, поставить отношения в какие-то узкие рамки. Один раз, в автобусе, попробовала – и хорош; после этого она должна была сделать так, чтобы он нисколько в ней не сомневался, иначе это могло отразиться на Отце. Она и сделала.