Коротко повидалась с Отцом – короче, чем обычно. Сумасшедший день, Батюшка… Кстати, не удивляйся, если увидишь меня в неурочное время, хорошо?
Рассталась с Отцом. Дай-то Царь… Этот подошел, воровато оглянулся и извлек из-под халата цветочек.
– Это тебе.
– Спасибо. Трогательно…
– Иди к той двери, где выносят – знаешь?
– Ну.
– Все-то ты знаешь…
Она пошла. Обогнула корпус, осторожненько зашла, вроде никем не замеченная. Этот уже стоял там за дверью, возбужденно дышал вокруг спиртовым перегаром.
– Идем.
Он поднялся на три ступеньки, заглянул в коридор, махнул ей рукой, чтобы шла быстрее. Они миновали несколько дверей, и он достал из кармана ключ и отпер очередную.
– Заходи быстренько.
Они зашли. Это была маленькая палата, с двумя пустыми застланными койками, закрашенным окном, шкафом и умывальником. Без стола. Даже почему-то без единого стула.
Этот запер дверь за собой, повернул ключ и оставил его в замке.
Комната для забав, подумала она. В самом деле, зачем в такой комнате стулья? Одежду можно повесить на спинку койки… или в шкаф… а на стекле, между прочим, процарапано матерное слово… и посредине буквы «Х» краска ободрана… сквозь нее можно и подсмотреть…
– Вот мы и одни, – довольно сказал Этот и потер руки. – Давай. Раздевайся.
– Погоди, – сказала она, – ты вчера сделал что должен был? В администрации?
– Да, да. Раздевайся, говорю.
– Я хочу посмотреть.
– Что еще посмотреть?
– На печать. На документы.
– Слушай, – нетерпеливо сказал он, – ты специально? Сказал, сделал… после покажу… Я хочу, понимаешь? Не выводи меня… не то…
Она начала раздеваться. Он снял халат и расстегнул пояс. Его глаза налились красным, как у быка, раздраженного пиками и бандерильями, видящего перед собой одну кровавую цель и более ничего.
Она сняла с себя часть одежд и присела на койку.
– Ну, – подбодрил он.
– Я только хотела тебе сказать…
– Что еще? – злобно процедил он сквозь зубы. – Опять что-то придумала?
– Нет… ничего такого… просто я…
– Ну?..
– Дело в том, что я девочка, – выпалила она.
Он изумленно уставился на нее.
– Ты понял, что я сказала?
Он слегка заулыбался.
– Понимаешь, у меня с этим проблемы. Тебе может не понравиться… Давай лучше в попку, а?
Он подозрительно прищурился.
– Трипперок небось… или еще чего?
– Да нет же, – досадливо мотанула она головой, – если бы это, разве бы я… Говорю тебе, просто девочка.
Он разулыбался до ушей. И захохотал.
– Ты… ой, держите меня! Ты – девочка!..
– Представь себе, – сказала она тихо.
– О-хо-хо-хо… Знаем мы таких девочек…
– А если правда? – спросила она.
Он перестал хохотать, пододвинулся, наклонился, положил руку ей на плечо, приблизил к ее лицу свою продувную, шкодливую рожу и, осклабившись, окутав ее облаком перегара, издевательски переспросил:
– Да? Правда? А даже если так… чего тебе дороже – целка или папаня?
Она опустила голову.
– Хорошо… Твое право, я не отказываюсь… Просто, говорю, тебе может не понравиться… Может, все-таки в попку, а?
Он презрительно фыркнул.
– Чтобы ты меня своим говном извозюкала?
– Понимаешь, я могу помешать тебе… непроизвольно… Я как тебе лучше хочу…
– Ха, – сказал он гордо, – и не таких объезжали.
Она предусмотрела такой вариант, что Этот может не поверить ей или не захотеть, как она предлагает. Специально для этого она составила маленький частный план – как отдаться ему, чтоб повернее. Когда его змей начнет терзать Царевну, она должна потерять сознание. Она знала, что так могут йоги, например. Правда, она не была йогом и так уж запросто она бы этого не смогла, но она знала, что даже самые обычные люди в критических обстоятельствах проявляют настоящие чудеса, делаются теми же йогами ненадолго; значит, обстоятельства должны быть критическими, тогда удастся и ей. Она очень надеялась, что дикое, парадоксальное сочетание двух близостей – Цели и змея Этого – будет обстоятельством достаточно необычным, чтобы ее сознание подчинилось само себе и на какое-то время исчезло из реальности. В тот же момент тело ее рефлекторно расслабится; змей беспрепятственно войдет, и искалечит Царевну, и изгадит ее – ты же выдержишь, милая? ты же понимаешь, для чего это… прости… прости! – но условие будет выполнено: она согласилась отдаться Этому – и отдалась… он взял ее? взял… а требовать, чтобы она при этом не вырубилась – это уже слишком. Предупреждала же, в конце концов.