– Да, да. Проводи меня в гардероб.
Он проводил ее и пошел за Отцом, и она стояла в темноте, прижимая к груди Его старенькое зимнее пальтишко и думая, что сейчас Он появится… наконец-то… и больше не будет разлук. Во всяком случае, насильственных. Она запоминала этот момент, начальный момент завершающего этапа великого освобождения.
Вот они. Вот и Он.
– Здравствуй, Батюшка…
– Доченька… ты…
– Одеваемся, Батюшка.
– Прогулка? – спросил Он недоуменно. – Что-то не вовремя… Ты поздненько стала приходить…
– Праздник, Батюшка, – нетерпеливо объяснила она, – нужно переодеться… Вот брюки, рубашка и свитер. Бельишко пусть остается, на улице холодно…
Он машинально одевался. Она пританцовывала от нетерпения, помогая Ему побыстрей попасть в рукава, поплотней закутаться в шарфик, не пропустить пуговицы.
– Пошли. Вася нас проводит.
Темнота. Дверь. Дорожка.
Прощай, психбольница номер два.
Этот открыл ворота.
– Ну…
Она обняла его, чмокнула в щеку.
– Спасибо за все. Батюшка, идем.
– Погоди-ка, дочь, – сказал Отец подозрительно, – как это идем? Куда это мы в такой час из больницы?
Она растерялась. Замялась на миг.
– Просто… прогуляемся немножко по улице…
– А почему не через проходную?
Она овладела собой.
– Потому что я хочу пригласить тебя к себе в общежитие. Хочу праздник отметить с тобой. А тебя не выпустят через проходную – понял?
– Понял… Но это нельзя.
Она посмотрела на Этого – полураздетого, переминающегося слегка поодаль в ожидании, когда можно будет закрыть ворота. Этот скроил понимающую рожу и развел руками.
– Батюшка, – повысила она голос, – не огорчай меня, ладно? Пошли со мною, ради Царя.
– Не пойду. Неприятности будут.
– Ничего не будет. Пошли.
– Нет.
Она схватила Его за руки, потянула за собой… но Он уперся – просто уперся, как осел – и это вызвало в ней неожиданную вспышку гнева.
– Ты!.. не хочешь идти… со мной?
– Не могу, дочь. Пойми… тебе потом хуже будет.
– Что хуже будет? Ничего хуже не будет, только лучше! Все будет хорошо! Ну пожалуйста… Батюшка, милый… любимый… сделай, как я прошу Тебя…
Она прижалась к Нему. Она молила Его.
– Сделал Я раз, как ты просила, – глухо сказал Он и слегка отстранил ее рукой, – сама видишь, что вышло из этого… Не хотел тогда – и сейчас не хочу. Не проси меня, дочь.
Ее осенила неожиданная идея.
– Вася, – обернулась она к Этому, молчаливо наблюдавшему странную сцену, – сможешь отвлечь дежурного, чтобы мы прошли через проходную? Ну… вызвать наружу… как в кино показывают… Батюшка, – с приторной лаской обратилась к Отцу, – пошли через проходную, раз уж Ты здесь не хочешь!
– Идем назад, – жестко сказал Отец. – Я уж вижу, что ты задумала… Это не выход.
– Это выход! – крикнула она. – Я все сделала… все документы! Хочешь посмотреть? Ты выписан, понятно Тебе? Выписан! Вот… – Она полезла в сумку, вытащила бумаги, взмахнула ими перед Ним, ткнула Ему в лицо. – Вот, смотри!
– Я знаю, как выписываются, – сказал Отец.
– У нас чемоданы собраны! У нас билеты на поезд!
– Дочь, дочь… – Он покачал головой.
Она опять вцепилась Ему в пальто, мяла бумаги, что было сил тянула Его за ворота. Ноги ее скользили по снегу.
– Ты не понимаешь… Тебя чем-то напичкали…
– Ну уж нет, – вмешался вдруг Этот, – я проследил.
– Что же делать-то, а? – запричитала она в полном отчаянии; заголосила, как деревенская баба. – Ой, горе какое! Что делать, Вася? О-о…
Она зарыдала и опустилась на снег.
Двое – Отец и Этот – подняли ее и подвели к забору. Ее затрясло. В страшном сне она не могла вообразить такого. Все сделала, все предусмотрела – а такого…
– Надо бы ей укол, – озабоченно сказал Отец.
– Мне… укол?.. Мне! – укол!..
Они повлекли ее к корпусу. Она кричала и билась у них в руках.
– Пустите меня, пустите! Батюшка… милый… пошли со мной, Царством прошу… Заветом прошу… руки на себя наложу, клянусь!.. пустите…
– Не ори, – сказал прямо в ухо Этот, – снаружи нельзя… Сейчас выскочат… Замолчи… пожалуйста!
Она замолчала. Сопротивлялась молча – зло, ожесточенно… Их было двое, они были сильнее; они – самый близкий на свете человек и просто друг, оказавший хорошую услугу – насильно волокли ее прочь от мечты, от Цели, которая была уже вот-вот… на расстоянии вытянутой руки… на расстоянии шага…
Она сдалась.
Она потеряла сознание.
День понедельник оказался плохим.