– Правильно, – кивнула головой Ольга с удовлетворением. – Тебя не интересует, каков он в постели?
– Да я же не имею с ними постель, – простодушно призналась Марина. – Я по-скромному… по уголкам, по укромным местечкам…
– Бедненькая. Создать тебе условия?
– Не отказалась бы.
– Хорошо. Держи ключ.
Марина протянула руку. Ольга подняла ключ выше, как девочка на обертке конфет «А ну-ка отними».
– С одним условием.
– Каким?
– Потом расскажешь.
– Конечно, – сказала Марина и получила ключ. – Да, кстати… – с некоторым смущением спросила она после этого, – я правильно поняла, что ты хотела мне рассказать, каков он в постели?
– Еще как правильно.
– Ну, и каков?
Ольга мечтательно закрыла глаза.
– Хорош.
– Не болтается?
– Это у Стаковского-то? – Она раскрыла глаза от удивления, как бы вызванного самой возможностью такого вопроса. – О, нет. У него – не болтается.
– А когда он кончает, у него сразу падает – или?..
– Когда он кончает, – Ольга сладострастно облизнулась, – трудно понять, падает у него или нет, потому что ты тоже кончаешь вместе с ним, и тебе уже нет ни до чего никакого дела.
Внезапная мысль посетила Марину.
– Послушай, – сказала она неуверенно, – раз уж все так с ним хорошо… может быть, тебе самой хотелось бы… а я мешаю? Путаюсь у тебя под ногами… как собака на сене, а?
Ольга усмехнулась.
– Хотела бы – сказала бы.
– Нет, я правда…
– Стаковский не из тех, с кем можно больше раза. Ну, двух. Он теряет интерес, а соответственно, и ты тоже.
– А-а.
– Потому-то я и хочу, чтобы ты рассказала. Чтобы свериться со своими воспоминаниями. Пошли, я тебя с ним сведу.
– Да мы же знакомы.
– Ты трахнулась с ним?
– Нет…
– Вот видишь. Говорю, вас нужно свести.
Они пошли, и Ольга свела ее со Стаковским, то есть затеяла такой разговор, от которого ровно через тридцать секунд змей забрался под Его пижаму. Тогда Ольга фривольно хлопнула Его по оттопырившейся пижаме, а Марину по заднице, сказала: «Пора процедур» – и оставила их наедине. И Он оказался именно тем, кого она искала.
Когда Марина – приятно и, можно сказать, даже счастливо удивленная – вслед за Стаковским покидала гостеприимную комнатку, первым человеком, которого она увидела в коридоре, была Ольга. Безусловно, это было совпадение; не такова была Ольга, чтобы специально прогуливаться по коридору, ожидая подружку с рапортом. А Марина, под впечатлением только что виденной ею убедительной победы Царя, даже и забыла о данном Ольге обещании – конечно же, она не была готова ни к какому рассказу. Но Ольге такое и в голову не могло прийти. Она немедленно увлекла Марину к себе в кабинет и, закурив, спросила:
– Ну – обманула я тебя?
– Нет, – честно признала Марина.
– То-то же. Рассказывай.
– Ах, да…
Марина задумалась. Пришла пора расплаты. Она вообще никогда в жизни никому не рассказывала о своих любовных делах, если не считать двойного отчета Корнею о том, что было видно сквозь просвет в занавеске – сквозь злополучный просвет, перевернувший ее жизнь. Всегда рассказывали только ей, и она охотно слушала. Теперь предстояло рассказывать, да еще о чем – о победе Царя? Ольга даже не знала, что она девственница.
– Тебе как рассказывать – мои впечатления, или что было? – уточнила она для начала.
Ольга хмыкнула.
– Рассказывай все подряд.
– Мы разделись, – начала Марина. – Не совсем догола; на мне оставались трусики, а на Стаковском – часы. Я хотела, чтобы Он сам снял с меня трусики.
– Дальше.
– Он выполнил мое желание, – сказала Марина, – я имею в виду – снял трусики… Да, забыла: все это время, пока мы раздевались, Его член продолжал стоять, так что мне не нужно было делать что-то специальное, чтобы Он возбудился.
– Ну? Дальше!
– Я раздвинула ноги. Легла и раздвинула…
Лицо Ольги помаленьку вытягивалось.
– Ну…
– Он лег сверху на меня и вставил Свой член в мое влагалище. Мы перепихнулись.
– Как-то скучно ты рассказываешь, – заметила Ольга с явным разочарованием. – Как будто это Ленинский зачет, а не рассказ о блядке.
– Ну, если не получается – виновата я, что ли? – огрызнулась Марина. – Не у всех такие литературные способности, как у тебя.
– Значит, нужно их развивать, – строго сказала Ольга. – Иначе ты так и останешься на этом уровне, то есть не сможешь мне ничего рассказать. Да и не только мне… Ты понимаешь, насколько собственное косноязычие обедняет духовную жизнь человека?