Это был высший пилотаж, завершающий этап ее исследования. Оно перестало быть лихорадочным; она работала как часы. Чтобы обрабатывать большие массивы данных, она купила компьютер и научилась им пользоваться. Одновременно она заканчивала училище на отлично. Ее прочили в институт, но институт был не нужен – учеба лишь отнимала время, а лучшей экспериментальной базы, чем в клинике, она все равно не смогла бы получить.
В середине лета случилось событие, которое прежде надолго выбило бы ее из колеи. Был чудный, теплый, безветренный вечерок; в такое время особенно хорошо работалось. Большое зеркало, видавшее виды, отражало ее сосредоточенный, внимательный взгляд, устремленный в экран новенького компьютера. Она занималась полюбившимся ей трудом – анализом вновь поступивших данных. Она наслаждалась своим спокойствием. В это-то самое время и зазвонил телефон.
Такое происходило нечасто. Всех своих друзей и осведомителей она попросила по возможности не отвлекать ее от важных научных работ, и они осмеливались беспокоить ее только по экстренным случаям – например, если происходил день рождения или нужны были деньги.
После некоторого раздумья она подняла трубку.
– Да.
– Извините за беспокойство, – робко сказал дежурный по общежитию, – но похоже, что к вам посетитель.
– Змей, – недовольно сказала она, – у вас на столе лежит список комнат, принимать в которые запрещено. Моя комната там на первом месте.
– Не совсем так, – поправил дежурный, – накануне сверху был вписан еще один номер, правда карандашом, так что ваша комната теперь вторая по списку.
– Карандашом не считается.
– Я забыл добавить, – сказал дежурный, – что после этого он был обведен чернилами. Боюсь, ваша комната все же вторая.
– Ну, пусть так, – сказала она рассерженно, – ну и что; все равно я никого не принимаю, и вам не следовало даже звонить по этому поводу.
– Но посетитель настаивает.
– Дайте ему от ворот поворот, – посоветовала она.
– Это не так-то просто. Он показывает членский билет коллегии адвокатов.
– А его имя случайно не Корней?
– Сейчас посмотрю… Будьте любезны, – услышала она голос дежурного, отдалившийся от трубки, – покажите ваш документик еще раз.
Она услышала в трубке чей-то еще более отдаленный голос. «Но-но, – говорил он, – из моих рук, пожалуйста. Я стреляный воробей, – добавлял, – меня на мякине не проведешь…» Ей показалось, что это голос Корнея. Странный лексикон для Корнея, подумала она; впрочем, если пьян…
– Да, – подтвердил дежурный; – вы угадали.
– Гони его в шею, – сказала Марина.
– Это тоже непросто, – приглушенным голосом сказал дежурный, – он сильнее меня и нетрезв.
– Тогда действуй согласно инструкции.
– Это значит, что я должен вызвать милицию, – сказал дежурный, – но подумайте, удобно ли это? Ведь он говорит, что хорошо вам знаком.
– Нет и нет.
Она услышала напряженный диалог. «Проживающая не желает вас принимать, – говорил дежурный, – если вы не уйдете, я приглашу милицию». – «Что мне милиция, – нагло отвечал Корней, – я и есть самый главный милиционер». – «Вы не милиционер, – говорил дежурный, – я знаю разницу между милиционером и адвокатом…» – «Я внештатник». – «Уходите, пожалуйста, от греха подальше…» – «Дайте мне трубку, я сам с ней поговорю». – «Не положено-с». – «Положенных е--т». – «Что за выражения, – возмутился дежурный, – думаете, если адвокат, вам все позволено?» Трубка упала, послышалась возня. Через какое-то время дежурный поднял трубку и, тяжело дыша и почему-то пришепетывая, сказал:
– Ваш совет гнать его в шею оказался правильным; мне это удалось.
– Вот и хорошо, – похвалила Марина.
Ее слегка взволновала эта попытка вторжения прошлого в ее нынешнюю жизнь. Она уняла это волнение и снова принялась было за анализ данных; но в стекло щелкнул камешек, меткой рукой пущенный со двора, и она, вздрогнув, поняла, что попытка еще будет иметь продолжение.