«А какова, – спросил я, – была причина драки?»
«Я уже не помню, – сказала Ольга, – но дело не в этом; отношения были настолько натянутыми, что большая драка могла возникнуть из-за любой ерунды».
«Что было дальше?»
«Было то же самое, что ты видел и ты. Вбежала военизированная охрана, нас разогнали слезоточивым газом и брандспойтами, а меня схватили и потащили из цеха – ну, так же, как и ту девицу».
При последних словах Ольга подняла свои прекрасные ноги и поднесла колени к самым моим глазам, и я снова, как в первый день нашего романа, разглядел на этих любимых мною коленях застарелые округлые шрамы. Надо сказать, что после того первого дня я и не вспоминал о них. Они были такими аккуратными, почти незаметными… Мне прежде и в голову не могло прийти, что это следы от грубого бетонного наждака.
«А потом?» – спросил я, поцеловав их по очереди.
«Потом охранник надел на меня наручники и повез на машине в участок».
«Как? За драку – наручники?»
«Не совсем за драку. Во-первых, я оказывала сопротивление охранникам, а во-вторых, кого-то все-таки замочила. Я не помню; я была очень разгорячена дракой. Я была молода», – добавила Ольга и запустила руку к себе в трусики.
«Ясно», – сказал я, следя за ее рукой.
«Пока мы ехали, я сказала этому парню:
“Посмотри на меня, дорогой, и сравни со своей женой – настоящей или будущей. Посмотри, как я могу”, – с этими словами я сделала так же, как делаю сейчас», – и Ольга достала из трусиков палец и медленно провела им себе от носа до подбородка. При этом движении она слегка зацепила пальцем свою нижнюю губу, и рот ее чувственно приоткрылся.
Я почувствовал ее запах и свое возбуждение. Мне захотелось ее.
«Я сделала так, – продолжала Ольга, – что ему захотелось меня. Он повез меня не в участок, а в лес, и мы до вечера трахались в его милицейской машине. Рассказать тебе, как мы трахались?»
«Боюсь, нет, – сказал я, – мне сложно будет это выдержать, не приближаясь к тебе».
«Ну и правильно, – сказала Ольга, – тем более что ничего особенно интересного не было. Движения наши были очень просты. Никаких фокусов из тех, что показывают в кино… даже не знаю, чем тебя порадовать… Разве что, – добавила она, – кончая, он забился в кайфе всеми своими конечностями и случайно включил сирену, и это меня позабавило».
«Понимаю. А что было потом?»
«Потом, то есть когда он наконец опомнился, то первым делом испугался, что не выполнил приказ начальства и что ему за это будет нагоняй. И я посоветовала ему не брать это в голову, забыть всю свою прежнюю жизнь и затеять вместе со мной что-нибудь новенькое».
«Постой, – сказал я, – но эта история мне тоже что-то напоминает. Вы не ушли к контрабандистам?»
«Конечно, ушли, – сказала Ольга, – только не к тем, кто контрабанду возит, а к тем, кто ее делает. Они наняли его охранником. Стоило мне познакомиться с ними поближе, я сразу ушла от него».
«Но он, кажется, должен был тебя…»
«Убить? – подсказала Ольга, очаровательно улыбаясь. – Он хотел, да; но я тоже это предчувствовала и сделала так, что убили как раз его, а вовсе не меня».
«Вот как».
«Ну конечно; ты же видишь, что я жива».
«Я не только вижу, – сказал я, – но и носом чувствую».
«Ты отлично вынюхиваешь, – похвалила Ольга. – Тебя интересует окончание моего рассказа? Собственно, оно очень короткое: я вошла в курс дел моих новых друзей и постепенно заняла свое собственное место под солнцем».
К этому времени мне стало невмоготу. Я снял свои брюки и приблизился к Ольге. Внезапно она рассмеялась.
«Почему ты смеешься?»
«Ты настолько подавлен этой историей, что забыл избавиться от своей накладной бороды, – сказала Ольга. – Но, раз уж так, сейчас пусть она остается; я сама оторву ее, когда буду кончать. Я еще никогда так не делала – должно быть, это очень забавно».
Я набросился на нее. Я развел ее ноги и забросил их…
– Все, – сказала Марина, перебив увлекшегося адвоката. – Дальше я знаю. Твоя серенада надоела мне; уходи, только больше не возвращайся.
Воздух наполнился недовольным ропотом.
– Ишь какая избалованная, – осуждающе сказали справа и слева.
– Эгоистка… – послышалось сверху.
– Не хочешь, ну и не слушай, – подытожил внизу медбрат, – а мы почему должны страдать? Продолжайте, товарищ, пожалуйста.
– Марина! – крикнул Корней. – Сейчас самое интересное!
– Только не для меня, – сказала Марина. – И вообще, имя Ольга давно ассоциируется у меня совсем с другим человеком. Прощай, адвокат.
Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем Корнеевой бутылки. Потом с верхнего этажа донеслось: