Со своей стороны, она не очень-то интересовалась Его работой и вообще остальной Его жизнью. Цветная фотография Его жены – веселой, темноволосой, на фоне экзотических пальм – стояла за стеклом в красивой рамочке, и она была довольна, что Он не пытался стыдливо скрыть от нее эту фотографию, составлявшую часть Его жизни. Он чем-то торговал, с кем-то договаривался, встречался, ругался и мирился; такой тип деятельности был хорош для их встреч, потому что не так уж сильно привязывал Его к определенному месту и времени.
Иногда Он уезжал на несколько дней за товаром. Он брал с собой сотовый телефон, по которому она могла дозвониться до Него даже когда Он был далеко. Она редко делала это: во-первых, связь все же была плохой, не всегда Его сотовый был в зоне доступности; а во-вторых, при разговоре она слишком сильно начинала желать Царя – и тем больше, чем дольше оставалось до встречи.
Один раз, пока Его не было, она набрала номер Его домашнего телефона и долго, грустно слушала гудки. Ей понравился изысканный вкус этой грусти. Она повторила свой опыт на следующий день. К ее неудовольствию, после второго гудка трубку подняли, и она услышала незнакомый женский голос. Не туда попала, подумала она, но настроение изменилось, и больше она звонить не стала.
А зря. Хотя, если бы она позвонила, тоже ничего особенного бы не произошло. Она бы сказала Ему при встрече: «Милый, в Твоей квартире как будто кто-то живет?» – «Да, – ответил бы Он, – одна парочка… Пустил вот на время отсутствия – и ребятам добряк, и дом под присмотром…» – «Хочешь, – спросила бы она Его, – я там буду жить без Тебя? Буду убирать… и приготовлю ужин к Твоему возвращению…» – «Ну конечно, – сказал бы Он. – Как-нибудь договоримся…»
Но они не успели бы договориться. Все произошло, как в анекдоте, напомнило ей случившееся годы назад. История ведь повторяется дважды, не так ли? Лязгнул замок, и входная дверь скрипнула. Господин проснулся. Рука Его бросила Царевну. Ужас появился в Его глазах.
– П--дец, – сказал Он. – Жена.
– П--дец? – переспросил задорный голос из прихожей, и женская фигура возникла в комнате. – Ты думаешь? Кому из троих?
– Мне, наверно, – предположил Господин, – ты-то здесь при чем… а уж она – тем более…
– Оденься, придурок, – сказала пришелица, – будем общаться… Так же сейчас положено, да? Морды бить как бы не в моде?
Какой кошмар, подумала она. Такого у нее еще не было… Что ж, через все нужно пройти. С кем-нибудь следующим она вспомнит…
Так она впервые подумала о каком-то другом Господине. Прежде – ни разу не думала. Начиная с момента, когда позвонила Ему, и когда таксофон сработал. Забыла все свои мысли о новой формуле, забыла всю свою информационную пирамиду.
– Какой кошмар, – повторила она вслух. – Такого у меня еще не было.
– А у меня было, – сказала жена Господина. – Через все нужно как бы пройти, разве нет?
Господин вставал, одевался. Мне, наверно, тоже нужно одеться, подумала она. Интересно, подумала, кто мне жена Господина – Госпожа, что ли?
– Как тебя зовут, милая? – спросила ее Госпожа. – Ты же видишь, что нас не представят нас друг другу. Придется как бы самим…
– Марина, – сказала она. – А вас?
– А меня – Котик.
– Котик? – переспросила Марина. Слава Царю… всего лишь Котик, а вовсе не Госпожа.
– Да. Так он меня называет. Ведь ты, я вижу, как бы любишь его?
– Да, – сказала Марина с некоторым вызовом.
– Ну, тогда для тебя только это имя и должно иметь смысл, – рассудила Котик. – Какая разница, что написано в моем паспорте?
– Вы правы, – сказала Марина.
– А как он тебя зовет?
«Царевна», – чуть не сказала она.
– Марина.
– Нет, я имею в виду животное.
– Животное?
– Ну да: зайчик, цыпленок… Обычно у него эти двое. По масти ты больше как бы цыпленок… но вот комплекция… Впрочем, мне отсюда не видно.
Котик повернулась к Господину, который оделся тем временем. Он вообще умел одеваться быстро. Раздевались они примерно с одной скоростью, а вот в одевании Марина всегда отставала от Господина.
– Дорогой, ты не предложишь мне сесть? – попросила Котик. – Я понимаю, что в своем собственном доме я могла бы не спрашивать, но… поскольку мы как бы не одни…
– Это обязательно нужно? – спросил Господин.
– Что – сесть? Я просто с дороги…
– Нет, вот все это.
– Ну, как же без этого, дорогой… Тебе, я чувствую, было здесь так хорошо… Почему же тогда твой Котик не может получить хотя бы немножечко удовольствия?
Господин преувеличенно вежливо пододвинул к Котику стул, и она села. Прямо к постели лицом. Две женщины впервые прямо посмотрели друг на друга. Она ничего, подумала Марина. Почти как на фотографии. Хоть и старше. И усталая. И несчастная – но она держится изо всех сил, и свет ночника помогает ей в этом. Она не отвернется, подумала Марина. Хочет видеть, как я буду отсюда вылезать, стесняясь, пряча взгляд, кутаясь в простыне… А вот фигу тебе, Котик. Удовольствия захотела, Котик? Получи удовольствие…