Она отбросила простыню и встала в среднем темпе – достаточно медленно, чтобы не выглядеть суетливой, но достаточно быстро, чтобы не казаться смешной. Ее вещи, как всегда после их быстрых раздеваний, были разбросаны по всей комнате, и это было удачно. Это давало возможность обоснованно ходить взад-вперед перед Котиком, собирая одежду и заодно демонстрируя ей свое тело. Ну как, Котик? Нравится? Смотри, какая я сбоку… и спереди…
– Да, – заметила Котик, – я угадала правильно; на цыпленка ты не похожа.
Господин не выдержал. Подошел, набросил на нее все-таки простыню. Она удивленно глянула на Него.
– Зачем это? Ты же знаешь, как я одеваюсь…
Он посмотрел на нее тоскливым взглядом побитого пса, виноватого, выпрашивающего невозможное прощение. Ей стало жаль Его.
– Котик, – спросила она, – можно я воспользуюсь душем?
– Ты же не спрашивала у меня, можно ли тебе воспользоваться моим мужем, – сказала Котик, – в таком случае почему спрашиваешь про душ?
– Потому что вас раньше здесь не было, – по-простому сказала Марина.
– Меня? – переспросила Котик и хихикнула.
Здорово она все же держится, подумала Марина.
– Извините, – сказала она. – Я ляпнула какую-то глупость. Я вообще не очень умна.
– Это может быть, – с готовностью согласилась Котик, – но значит, у тебя есть другие достоинства…
– Правда? – живо спросила Марина. – А зачем же тогда Он накрыл меня простыней?
Господин захохотал.
– Вам с ней нужно подружиться и сценарии писать, – сказал Он непонятно кому из них, – знаешь… сценарии таких комедийных сериалов… Все переводные, а русских-то нет еще! Кучу бабок заработали бы.
– Я привезла с собой много бабок, дорогой, – кротко сказала Котик.
– Можно мне в душ? – спросила Марина.
Котик воззрилась на нее, будто удивляясь, почему она еще здесь.
– Значит, можно, – заключила Марина.
Она прихватила свою одежду и пошла в душ. Интересно, о чем они сейчас там говорят. Сразу ссорятся – или на потом? Под душем мандраж ее полностью исчез, растворился в приятной водичке.
Душ не дал ей заметить, как Котик зашла. Она просто услышала голос из-за клеенчатой занавески:
– Дорогая, ты не могла бы…
Она отдернула часть занавески, стараясь не наплескать на Котика. А может, подумала, наплескать?
– Ты не могла бы, – попросила Котик, – показать мне, чем ты здесь пользовалась? Кроме самого душа.
Что ж, подумала Марина, на ее месте я бы тоже могла вести себя подобным образом. Почему бы и нет.
– Я трогала мыло, – стала перечислять она, – зеленый «Пантин»… Губкой пользовалась этой, – она показала, – а полотенцем вон тем, пестреньким… Кажется, больше ничем. Шапочкой не пользовалась, кремы у меня свои, затычки тоже… Да, зубная щетка еще – я ее унесу.
Она выключила душ, отдернула занавеску полностью, дотянулась до полотенца и стала вытираться. Котик не уходила, поглядывала на полотенце с выражением брезгливой ревности.
– Вы хотите спросить, – догадалась Марина, – нужно ли вам выбрасывать полотенце?
Котик хмыкнула.
– С полотенцем я как бы разберусь… а вот с мужем… Ты можешь честно сказать, – спросила она злым, но неожиданно нормальным тоном, без всякого ерничанья, – мне можно с ним после тебя? Все равно же, если что… уж будь уверена, я тебя разыщу…
Марина тоже разозлилась. Она прекратила вытираться, уперла руки в бока и наклонилась через борт ванны, приблизив свое лицо почти вплотную к лицу Котика.
– Дорогая, – внятно сказала она, – чтоб ты знала, у меня с твоим Кокой ничего не было. Понимаешь? Просто вообще ничего.
– Понимаю, – сказала Котик. – Просто вообще ничего. Просто вы спали вместе голые… но это же ничего не значит? Это как бы не в счет?
Она с ненавистью смотрела на Марину круглыми, наглыми, густо накрашенными глазами. Марину понесло.
– Я, – сказала она, – дорогая! я дев-ствен-ни-ца!.. и, если очень хочешь, я даже разрешу тебе вставить палец в мою пизду, чтобы это проверить. Прямо сейчас.
Котик обалдело моргнула.
– Чтобы ты успокоилась, – добавила Марина, чуть-чуть и сама успокоившись. – Чтоб не выбрасывала ни полотенчико, ни своего бесценного Коку.