– А на что же?
– Ты знаешь на что.
– Да? А зря… Яички, как видишь, тоже таят в себе массу интересного… Откровенно говоря, – сказал Он доверительно, – у Меня тоже есть теория, только не о запахах, а о яичках. Мне кажется, что они не должны бы висеть; их нужно запрятывать.
– Почему? – спросила она.
– Ошибка природы, – сказал Он, – эволюционный сбой. Обрати внимание на какого-нибудь дога. Я уже обращал. Яйца висят – во! Представь себе, он подрался не на жизнь, а на смерть, с какой-нибудь маленькой, но очень хитрой собачкой. И эта собачка, видя, что дело швах – хоп! – и откусывает ему эти висящие яйца. Что тогда этот дог?
– Плохо догу.
– Вот именно это Я и хотел сказать. У быков тоже висят… вообще у всех, казалось бы, сильных.
– У птиц не висят.
– Ты же видишь – эволюционный сбой на пути от птиц к млекопитающим. Организмы становятся более сложными, но зачем эта подчеркнутая уязвимость? У млекопитающих и без того хватает ахиллесовых пят.
– У грызунов, кажется, не висят.
– Да? Куда им… и так маленькие…
– Заяц, например, вовсе не маленький. Большой заяц не меньше, чем тот же дог. Ну, доберман.
– Не может быть.
– Может. Я раз видела такого в лесу.
– Правда? Настоящего? Расскажи!
– Да что там рассказывать…
– Ну пожалуйста. Мне интересно.
– Хорошо… Мы с девчонками, – начала она, – пошли по грибы, грибов было мало… Мы разбрелись. В какой-то момент мне показалось, что на меня смотрят.
– Ага.
– Я огляделась и увидела зайца.
– Большого?
– В том-то и дело, что да. Ведь я до этого зайца видела только на картинке. Может, по телевизору… Я никогда даже в зоопарке не была.
– Ага.
– Я не сразу увидела, что заяц такой большой. Он сидел совсем недалеко – ну, как отсюда до двери – и смотрел на меня… так, знаешь… презрительно.
– Ага.
– Я замерла. Мне не хотелось его испугать. Я бы долго могла смотреть на него. Но то ли я шевельнулась, то ли зайцу надоело вот так сидеть – в общем, он развернулся и запрыгал прочь.
– Ага.
– Он запрыгал огромными, медленными, очень грациозными прыжками. Он делал их как бы в разные стороны. Тут-то я и увидела, какой он большой. Он был размером со здоровую собаку.
– Ага.
– Все. Потом я рассказала девчонкам. На них это как-то не произвело впечатления – одни мне не поверили, а другим было наплевать на какого-то зайца…
– Ага.
Они помолчали.
– Так у этого зайца – висели или нет?
– Думаешь, я помню?
– А какого цвета был заяц?
– Серый. Ну, обычный русак.
Он подумал и продекламировал:
Висели ли яйца
У серого зайца?
– Хорошее стихотворение, – одобрила она; – но учти, даже если я и не видела у него никаких яиц, это может вовсе ничего не означать, я имею в виду – в морфологическом плане.
– Не понял, – сказал Он, – ты что-то крутишь! Ты хочешь сказать, что могла не видеть яиц у данной особи, а у других они в то же время висели?
– Могли висеть, – поправила она.
– Хм. Разве у тебя плохое зрение?
– Нет.
– Может быть, – предположил Он, – плохое зрение было у зайца? И он напялил очки, от которых, как всем известно, яйца рассасываются?
– Нет, – сказала она; – но смотри, это была уже вторая попытка. Если не угадаешь с третьей, то – все.
– Что все?
– Я еще не придумала. Но что-нибудь все.
– Так нечестно, мы не договаривались… Хорошо. Сейчас Я напрягу мозги. Ты слышишь, как они трещат от напряжения? Ответ готов: это был несчастный, кастрированный заяц. В детстве его ловил волк… но заяц сделал большой прыжок в сторону, и волк – щелк! – ухватил только яйца. Еще одно подтверждение моей теории: отвисшие яйца вредны.
Он подумал и добавил:
– Кстати, потому-то этот заяц и был такой огромный. Знаешь, какими большими вырастают холощеные коты?
– Нет, – сказала она. – Ты не угадал.
– Значит – все?
– Да.
– Что же мне теперь делать?
– Хорошо, – сказала она, – еще одна попытка; я тебе дам намек.
Она выпятила Царевну навстречу Его глазам. Взялась за срамные губы и раздвинула их в стороны. Запах пизды взлетел снизу и добрался до ее ноздрей, и она увидела, как Господин вздрогнул.
– Иди ко мне, – хрипло сказал Он.
– Но Ты не отгадал загадку.
– Какую загадку, – сказал Он без выражения, не отрывая Своего взгляда от поблескивающего рельефа, притягательную силу которого она и сама знала хорошо благодаря зеркалу.
– Я подсказываю Тебе…
Он схватил ее.
– Боже, как хорошо! – крикнула она.