– Дальше. Я пока ничего не подтверждаю, учти.
– По этому поводу разгорелась дискуссия. Одни считали, что ее нужно освободить, другие – нет. Решено было устроить тайное голосование. По настоянию Ольги в число голосующих включили поваров, хотя их эта обязанность и не касалась. Ты тоже приняла участие в голосовании.
– Дальше.
– Если все, что я сейчас сказала, правда, то мой главный вопрос такой: как ты голосовала, Котик? Ты была за Ольгу или против нее?
– Что ж, – сказала Котик, – дело прошлое, это и вправду невинный вопрос; конечно, я голосовала за Ольгу.
Марина подскочила от радости. Сошлось! Ей захотелось поцеловать Котика.
– Но учти, – добавила Котик, – не все, что ты перед этим сказала – правда.
У Марины замерло сердце.
– Как?
– Ты сказала, что я работала поваром.
– Да.
– Но это не так. Я работала старшим поваром.
– Ага, – протянула Марина, соображая, существенно ли то обстоятельство, о котором сообщила ей Котик. – Вряд ли это так важно, – сказала она то ли Котику, то ли себе. – Контрольным вопросом было все же голосование.
– Все? – спросила Котик.
– Да, ты мне очень помогла… впрочем, еще один личный вопрос… если не возражаешь, конечно…
– Смотря какой, – сказала Котик.
– Почему ты голосовала «за»?
– По двум причинам, – сказала Котик. – Первая причина была объективная, то есть стремление к справедливости. Ольга была хорошим секретарем и поставила вопрос обоснованно. Было бы нечестным голосовать против. Кстати, я так поняла, что ты с ней как бы общаешься?
– Да, – признала застигнутая врасплох Марина.
– В таком случае, передай ей привет.
– Хорошо, – пообещала Марина, – обязательно передам… А какая была вторая причина?
– Вторая причина… не знаю, уместно ли говорить…
– Ну пожалуйста… Котик…
– Вторая причина была как бы субъективной. Так как все поварихи, кроме меня, были стремные и завистливые, я была уверена, что они проголосуют против.
– И ты…
– Да, – гордо сказала Котик, – проголосовала им назло. К сожалению, это не спасло Ольгу. Зря она включила нас в список вообще; это была ее политическая ошибка.
– Она тоже так думает.
– Раньше думать нужно было. Как у нее дела?
– А что? – подозрительно спросила Марина.
– Да ничего. Просто.
– У нее дела неплохи, – осторожно сказала Марина, следя за собой, чтобы не выболтать лишнего.
– Ладно, – сказала Котик. – Про привет не забудь.
– Ага. До свиданья.
– Прощай.
Она повесила трубку. Знак воссиял. Не буду выбирать, сказала себе она. Когда Госпожа позвонит – все еще Госпожа, пока не появится та, что должна заменить ее – пойду в первый же дом, где возьмут. Лишь бы там был мужчина. И, наверное, лучше, чтобы он был здоров…
Госпожа позвонила через неделю.
– Ну что же, Марина, – сказала изящная дама, сидящая перед ней, – надеюсь, мы будем довольны друг другом. Я все тебе объяснила… кроме разве того, как ко мне обращаться.
– Но вас ведь зовут в точности так же, как и мою прежнюю хозяйку, – сказала Марина. – Или это не так?
– Это так, – усмехнулась дама, – зовут… другие. Но дома – мой особенный, личный мирок. Там, где я долго жила, меня называли Ана. Не Анна, а Ана. Язык упирается над зубами – чуть выше, чем когда произносишь русское «н»… Ана! – легко повторила она и помогла себе жестом. – Ты слышишь разницу?
– Кажется, да. Ана… Сергеевна…
– Нет, – рассмеялась хозяйка, – просто Ана.
– Ана.
– Да, так мне нравится… так я привыкла… Повтори.
– Ана.
– Молодец, – довольно сказала хозяйка, то есть теперь уже Ана. – Ты правильно ставишь язык… я хотела сказать, что у тебя есть способности.
Еще какие, подумала она.
– Все, – подытожила Ана. – Значит, завтра у тебя больница… а послезавтра – как договорились… Кстати!
Ана перебила себя, и лицо ее стало серьезным.
– Похоже, что мой муж прилетит завтра вечером. Послезавтра утром… меня может не быть, так что ты уж сама с ним познакомишься.
– Хорошо. Если вас не будет… не приготовить ли что-нибудь ему на завтрак? Я могла бы…
– А что – разве завтрак входит в обязанности домработницы?
– Не знаю, – честно призналась Марина. – Просто у Анны Сергеевны… я имею в виду, в семье, где я раньше работала…
– Делала завтрак, – догадалась Ана.