– Доброе утро, – вслух сказала она.
– Привет, – сказал вслед за Царем Господин и, будто не веря Себе, нерешительно спросил: – Скажи, это было взаправду? Сейчас… и тогда, в спальне…
Она опять улыбнулась, говоря Ему: «Да».
– Принести Вам кофе? – спросила она.
– Мне бы водочки… похолодней…
Она спустилась вниз, продолжая наслаждаться моментом. Она достала ледяную бутылку из холодильника; она перелила ее часть в заранее охлажденный графинчик; она взяла стопку и положила на блюдце пару огурчиков – дело пятидесяти секунд. Первый раз – одна после полного самораскрытия; параллельно со сладкими чувствами родилась осторожная мысль. Это правильно – то, что случилось? Не большего ли она ждала? Дала ли она Ему все, что хотела? взяла ли все от Него?
Она не могла заставлять Его ждать дольше; она вернулась наверх.
Улыбаясь, зашла, и поставила подносик на тумбочку. Что-то было не так. Неужели… Ах, проказник! Ах, дитя… Принял душ, пока ее не было… Ах, негодник. Ну погоди у меня… я Тебя отучу…
Скрывая уже свое недовольство, она налила из графинчика. Господин рывком приподнялся и опрокинул в Себя стопку. Он сразу повеселел.
– Скажи, – неожиданно произнес Он. – Ты обожаешь гнусные запахи, верно?
Она усмехнулась.
– Вряд ли Вы знаете, что такое по-настоящему гнусный запах.
– Кстати… почему, когда мы наедине, ты со мною на «вы»? Мы же с тобой как бы любовники.
– Вам хочется, чтобы я была на «Ты»?
– Не знаю. Просто это немного странно… но и вообще все связанное с тобой немного странно.
– С Вашего позволения, – сказала Марина, – я бы называла Вас Господином. А на «Вы» или на «Ты» – мне все равно.
– Тогда давай на «ты», – решил Господин. – Чтобы было как в «Белом солнце пустыни».
– Как скажешь, Господин.
– Но ты не ответила на мой вопрос насчет запахов.
– Это сложный вопрос, Господин, – сказала она, наслаждаясь открытым звучанием Его титула. – Вряд ли у нас так уж много времени на беседу; если коротко, то я люблю все запахи человеческого тела… а особенно Твоего, Господин.
– М-да, – сказал Господин. – Знаешь, а мне и самому нравятся всякие такие гадкие запахи. Но я думал, во-первых, мои собственные могут нравиться только мне, а во-вторых, я стыжусь этого. Никому не говорю, даже Ане.
– Почему же Ты мне сказал? – спросила она, зная ответ, но не в силах отказать себе в удовольствии насладиться теперь уже мигом духовной близости, в дополнение к тому, плотскому – раз уж судьба решила подарить ей вот так все сразу, в один момент.
– Сам не знаю, – пожал Он плечами. – Я просто почему-то тебя не стыжусь.
– И правильно делаешь, – сказала она с улыбкой. – А насчет запахов… знаешь, один мой приятель высказал такую мысль. Он считает, что человек просто испорчен цивилизацией. Человек живет в окружении искусственных запахов. В результате понятия сместились. Масса природных запахов сделались как бы плохи. Запах гниения, например.
– В воздухе, – рассудительно заметил Господин, – может быть множество вредных веществ. Сероводород – вреден… Может быть, функция запаха – бить тревогу.
– В таком случае, почему не пахнет угарный газ?
– М-да. Но ведь цивилизация породила не только запахи. А что же другие чувства? Скажем – слух?
– Это как раз подтверждает… Точно так же как есть разные запахи, есть и разные звуки. Они могут быть красивые и не очень… могут быть даже страшные, – добавила она, подумав о рыке дикого зверя, – но никого почему-то не воротит от звуков самих по себе.
– Но слишком громкие звуки могут вызвать боль, тошноту…
– Любой чересчур сильный запах может вызвать такую реакцию. В том числе и приятный. Разве мы говорим о концентрациях, Господин?
– Ты где-то права, – сказал Господин, – то есть, этот твой приятель… Кстати, насчет концентрации. Я вчера малость перебрал… но хорошо, что есть это… – Он потянулся к графинчику на подносике, но Марина, запросто угадав Его намерение, уже наполнила стопку, и он снова залпом опорожнил ее. Он звучно поставил стопку на подносик и спросил: – А как быть с таким звуком, как царапанье гвоздя по стеклу?
Марина поежилась.
– Это неестественный звук. Есть масса неестественных запахов, которые мне не нравятся.
– Но есть и естественные звуки, сильно действующие на психику… инфразвук, например…
– Неслышимые звуки не в счет, – возразила Марина, вспоминая почти такой же разговор в другом месте, в другом измерении. – Что там слышат собаки, дельфины… Если б ухо человека было устроено по-другому, вся наша речь была бы другой… и музыка тоже… Господин, съешь хоть один огурчик, а то вредно этак натощак.