Она не избавится от нее, подумала Вероника. Она успокоила меня, но все равно ей не постичь глубин отчаяния, в которые я погружалась. Зато, похоже, я постигла страдание, которым она пыталась поделиться со мной… попала в ту же психологическую ловушку… Я должна доверять ей, и я доверяю… я не могу оскорблять нас обеих недоверием, и сегодняшний случай порукой тому… но почему, почему тогда я так неспокойна? Я доверяю… но, увы, эта картина так и стоит перед моими глазами: я вижу, как русалка будет ходить здесь, как будет показывать ей свое лицо, свои руки и ноги, будет разговаривать с ней… будет шутить… И все это время в глубине ее души будет дремать воспоминание о том, как русалка смотрела на их близость… и как она смотрела… и, конечно, настанет момент, когда она соблазнит ее… Кто – она? Кого – ее? ах, неважно… настанет момент, когда они соблазнят друг друга…
– Я запуталась в тех же тенетах, что и ты, – грустно сказала она. – Психоаналитическая проблема… помнишь?
– Да, – улыбнулась Ана. – Я понимаю тебя.
– Теперь я тоже тебя понимаю…
– Теперь я должна тебя успокоить?
– Теперь я понимаю, что никто меня не успокоит… даже ты… Только я сама могу себя успокоить.
Странная мысль вдруг пришла Веронике в голову.
– Выходит, все это время после наших бесед ты так и не была спокойна? Выходит, мне только казалось, что я успокоила тебя?
Ана опять улыбнулась.
– О… дорогая, любимая… прости мне мою душевную слепоту… Насколько ты действительно мудрее и совершеннее…
– Прекрати, – сказала Ана. – Если бы я не заплакала тогда в кофейне… если бы ты, проявляя заботу, не отвела меня домой… мы бы так и не были вместе.
– Да, да… говори еще, успокаивай меня, милая…
– Я люблю тебя.
– И я… и я! Ты не изменишь мне с ней, верно?
– Глупая. Зачем эти слова, когда мы уже…
– Да! Я хочу тебя.
– Но ты уже знаешь, – шепнула Ана, – мы не одни сейчас дома…
– Знаю, – шепнула Вероника. – Но она теперь тоже знает о нас… Она же не поднимется, верно?
– Да… Если ты не захочешь, чтоб она поднялась.
Веронику бросило в жар.
– Если я не захочу? Если ты не захочешь!
Ана пожала плечами.
– Пути Господни неисповедимы.
– Зайка, – тревожно сказала Вероника, – не мучай меня. Да и откуда тебе знать, захочет ли она этого?
– Конечно, неоткуда, Ника, дорогая, – умильно сказала Ана, – ведь я просто пошутила.
– Жестокие шутки.
– Ну, прости. Успокойся, и… ты, кажется, хотела меня?
– Хотела, – недовольно передразнила Вероника. – Я всегда хочу тебя. Постоянно.
– Ну, так вот я – возьми…
– Я хочу съесть тебя…
– Съешь, – кротко согласилась Ана, усаживаясь на подругу верхом и вновь отдавая ей свою грудь, свой живот, свои губы, и руки, и ноги, и все-все-все остальное.
Глава II
Мой милый! У меня для тебя очередная новость. Я потому такая смелая, что час назад перечитала наше последнее (мягко кончила, кстати) – и поняла, что ты разрешишь мне все, что я захочу. Ну, может, почти все.
Признаюсь тебе в своем маленьком обмане. Когда я спрашивала тебя об искусственном члене, он у меня уже был. И я пользовалась им во время нашего последнего акта. «Пользовалась» – плохое слово; просто все это еще такое новое, что я не успела выработать новый словарь. Любила его – так, что ли? Я назвала его Ипполитом.
Да, так вот, Он (почему-то мне кажется, что Ипполит в письме заслуживает большой буквы) у меня уже был – собственно, это и есть подарок нам с тобой к годовщине – но я как-то застеснялась сразу признаться тебе. Если помнишь, вначале я призналась в своем бесконтактном акте, а когда ты одобрил его, я завела разговор и о Нем. Разумеется, я бы довела этот разговор до конца… но ты был так соблазнителен, что я не смогла устоять; а уж после такого оргазма обсуждать Ипполита не было ни сил, ни желания.
Поэтому я сейчас стараюсь опередить твои возможные рассуждения об этом. Если ты будешь категорически против, придется мне Ипполита выкинуть. Хотя мне и будет Его жаль – он теперь для меня как член нашей с тобою секс-группы. Еще какой член! ;-) Теперь напиши мне, что ты об этом думаешь, а потом я тебе расскажу, как ходила в секс-шоп – мне кажется, это забавно.