Разумеется, кроме этих нескольких, они готовили массу и других, более сложных блюд, одновременно все больше сближаясь друг с дружкой – очевидно, путь к сердцу Аны лежал через кулинарные тонкости. Уже не раз и не два, исподтишка наблюдая, как быстро и ловко ее домработница чистит жареные каштаны или выковыривает улиток из скорлупы, она ловила себя на внезапном желании заговорить с ней о ванной. Наконец, наступил день, когда она поняла, что больше не может, да и не считает нужным противиться этому желанию.
– Дорогая, – сказала она, – оставь на сегодня дела; я сама это позже доделаю. Я хочу поговорить с тобой неформально… даже больше того – по душам.
Марина не выказала удивления.
– Как Вам будет угодно, – кротко сказала она, села на стул и сложила руки на бедрах.
– Ты сидишь как-то по-школьному, – сказала Ана. – Твоя поза не очень-то вдохновляет на откровенность.
Марина пересела в кресло. Она положила ногу на ногу, выставила локоть одной руки в сторону, другой рукой же подперлась на манер роденовского мыслителя, облокотившись ею на подлокотник.
– Так лучше, – сказала Ана.
– Главное же не поза, верно? – сказала Марина после некоторой паузы и улыбнулась.
– Смотря в каких делах… Но сейчас ты права; я просто не знаю, как начать.
– Начать – всегда самое сложное.
– Да. Наверно, я зря тебя отвлекла. Я еще не готова к этому разговору.
– Как Вам будет угодно, – повторила Марина.
– Это смешно, правда ведь?
– Нисколько, – сказала Марина. – Вообще примите к сведению, что Вы можете делать со мной все что Вам заблагорассудится. Пожалуйста, никогда не смущайтесь моим присутствием или оценкой; по правде говоря, этой оценки просто не существует.
– Ты хочешь сказать, – уточнила Ана, – что вообще не оцениваешь какие бы то ни было мои действия?
– Ага. У меня нет причин поступать иначе.
– Это немного странно… Обычно люди склонны если не обсуждать с третьими лицами, то хотя бы внутренне оценивать поступки других.
Марина пожала плечами.
– Может быть.
– Но так тоже не совсем интересно, – сказала Ана. – Ведь ты живой человек, не какой-то там робот. А если бы я сама попросила тебя что-нибудь оценить?
– Тогда, – сказала Марина, – я оценила бы.
– Ну, так считай, что я прошу.
– Оценить – что?
– Ты знаешь что.
Марина не сумела сдержать легкой улыбки.
– Да, я понимаю, о чем Вы… но оценки тоже бывают разными… я хочу сказать, можно оценивать с одной и той же точки зрения, но как бы в разном разрезе. Например, глядя на быка, один и тот же человек в одно и то же время может оценивать его опасность, красоту, пригодность к работам и так далее, вплоть до качества мяса.
– Не запутывай меня, – попросила Ана, – я уже знаю, что ты весьма и весьма неглупа. Скажи хоть что-нибудь… в любом разрезе, в каком сама хочешь.
– Я случайно зашла тогда, – сказала Марина.
– Я понимаю. И что?..
– Я не смогла выйти. Это было выше моих сил.
– Что ты чувствовала?
– Не знаю, как это назвать. Я будто увидела чудо. Я чуть с ума не сошла; ничего прекрасней я в жизни не видела.
– Продолжай, прошу…
– Все тело у меня защипало, к глазам подступили слезы, дыхание прервалось… я лишилась сил, только и смогла что опуститься на колени. Потом я слегка пришла в себя и принялась созерцать. Мои мысли и чувства исчезли… созерцание захватило меня полностью, и я не могла определять время… Вот, собственно, и все.
Ана помолчала.
– Скажи, – вкрадчиво спросила она, – это случилось от неожиданности – или… или тебе хотелось бы повторить этот опыт?