Вальд полез во внутренний карман куртки, нащупал там посреди жвачки, мелких радиодеталей, чьих-то визитных карточек и прочего хлама свой потрепанный загранпаспорт и извлек его наружу. Раскрыв его, он с неудовольствием обнаружил, что последняя американская виза уже истекла.
– Так, – сказал он и набрал на сотовом телефоне номер своей секретарши. – Аллочка? Прочитай мне список сотрудников, у которых на сегодня есть действующая американская виза.
– Номер один, – сказала Аллочка, – Алонсо Гонсалес, начальник проекта номер двадцать пять.
– Должность неверна, исправь... Дальше.
– Это все.
– Хм.
Вальд немного подумал, отстраненно наблюдая сверху, как монтажники в яме крепят к его провалившемуся «круизёру» стропы автокрана.
– О’кей, – сказал он. – Найди нашего транспортного агента, закажи Гонсалесу билет в Лас-Вегас и обратно. Поняла?
– Лас-Вегас, штат Невада – или Лас-Вегас, штат Нью-Мексико?
– Вулкан в каком?
– В Неваде.
– То-то же.
– А на какое число билет?
– На сегодня. Назад – на завтра.
– Поняла.
– Выполняй. И дай мне Гонсалеса.
Аллочка отключилась. В трубке появился Гонсалес.
– ¿Oiga?
– Короче, Гонсалес, – сказал Вальд. – Летишь в Лас-Вегас, Невада. По деньгам – в бухгалтерию, по билету – к Алле. Одна нога здесь, другая там.
– Понял, – сказал Гонсалес. – Цель поездки?
– Изучить вулкан, что близ «Миража». Всесторонне.
– Температуру лавы замерять?
– Я сказал – всесторонне.
– Понял, – сказал Гонсалес. – Приступаю.
Он отключился.
– Что дальше по программе? – спросил Вальд.
– Пуск диких зверей, – сказал Таррас Барранко, – но он уже как бы выполнен.
– Мне не нравится, – сказал Вальд. – Хаотично, неизысканно. Где взяли зверей?
– Где берут зверей? – пожал плечами Таррас. – В зоопарке, конечно… не в джунглях же…
– Надо было в цирке.
– То были бы не дикие. Эффект не тот.
Вальд поморщился.
– Дальше.
– Воздушные шары.
– Запускай.
Барранко снял шляпу и, вращая ею над головой, закричал:
– Геть, геть!.. Шарам – на старт!
Шары надулись и поднялись над землей; стало видно, насколько они красивы. Самый большой шар, вращаясь, являл взору написанные гигантскими разноцветными буквами слова «ВИП-Системы» и «Цельный Бензин».
– Нравится? – спросил Барранко.
– Куда ни шло, – сказал Вальд и снова поморщился, на сей раз от натужного воя автокрана, тщетно пытавшегося вытащить из ямы несчастный «круизёр».
– Между прочим, – похвастался Таррас, – на расписанном шаре сам Сид Кампоамор… точнее, Франсиско Кампоамор по прозвищу Сид, – поправился он, сверяясь с бумажкой, – лучший и знаменитейший воздухоплаватель Содружества… или Сообщества… в общем, Союза. Трудновато было залучить – везде-то он пролетом; можно сказать, подвернулась оказия.
– Ага. А почему они не летят?
– Не знаю, – сказал Таррас и двинулся по направлению к шарам разбираться.
Все ждали. Время шло.
К Вальду подошел начальник автокрана.
– Не тянет, шеф, – сказал он, недоуменно разводя руки в стороны.
– Что не тянет?
– Машину не можем поднять. Нехватает мощи.
Вальд почесал репу и сложил ладони рупором.
– Геть, геть! – крикнул он Таррасу. – Тащи шары сюда. Есть работенка.
Таррас стал переговариваться с воздухоплавателями. Через пару минут из корзины расписанного шара навстречу Таррасу выпала веревочная лестница. Таррас неуклюже вскарабкался в корзину; шар отделился от общего массива и, едва заметно покачиваясь, медленно поплыл над землей по направлению к Вальду.
– Стой так, – скомандовал Вальд. – Майна помалу.
Шар слегка снизился. Барранко, перегнувшись через обтянутый красным бархатом борт корзины, торжественно возгласил:
– Вальдемар Эдуардович, разрешите представить вам сеньора нашего Сида Кампоамора. Сид, это Вальдемар, наш заказчик и спонсор. Ура, товарищи!
Он радостно потряс воздетыми кулаками. Маститый воздухоплаватель, похожий на Сальвадора Дали в молодости, показался рядом с Таррасом и сделал приветственный жест. Вальд посмотрел на него и почувствовал в себе особое внутреннее движение. Оно было смутно знакомым – нечто похожее он пережил когда-то на выходе самолета времен перестройки и гласности, на входе маленького аляскинского аэропорта.
На сей раз его поразил конкретный человек. Вернее, его внешность. И даже не столько внешность, сколько выражение его лица, в особенности его глаз. Вальд вздрогнул. Он осознал необыкновенную притягательность воздухоплавателя – если бы это была женщина, подумал он, это была бы женщина моей жизни. Может быть, подумал он, так рождается голубизна? Может быть… но только не в данном случае: ничего сексуального не таилось для Вальда в глазах Сида Кампоамора – лишь облака, острова, далекие страны; лишь неведомые глубины одинокой души; лишь отражение своего досадного, нудного бытия, отражение жалкое и нелепое, как в комнате смеха.