– Я перезвоню, – сказал Вальд и отключился.
Голова была ясной, как небо вокруг. Сид ухватился за канаты… а шар взлетел… Выходит, все это время…
Вальд распластался по корзине среди ящиков и мешков и прильнул глазом к лючку, в который уходил трос с лебедки. Сквозь лючок он увидел крышу своего «круизёра», четырьмя концами зацепленного за металлический крюк. На этой крыше, под самым крюком, вписанный в четырехгранную канатную пирамиду, с поникшей головой сидел несчастный воздухоплаватель.
– Сид! – крикнул Вальд.
Сид задрал голову.
– Черт бы тебя побрал, Вальдемар, – сказал он охрипшим голосом. – Какого дьявола так долго?
– Я не знал, что ты здесь.
– Но я кричал!
– Я думал, это галлюцинация.
– Идиот. Почему ты не опустился вовремя?
– Потому что рукоять не пашет, блин!
– Дважды идиот, – проворчал Сид. – Надо было дернуть веревку!
– Какую веревку?
Сид тяжко вздохнул и снова опустил голову.
– Да что сейчас об этом, – сказал Вальд. – Лучше скажи, что там внизу.
– Море.
– Да, но какое?
– Средиземное. Помоги мне подняться в корзину.
– Как?
– Рядом с тобою веревочная лестница. Кинь ее через борт.
– Прежде извинись за идиота.
– Никогда!
– Но это же глупо! В конце концов, я не воздухоплаватель.
– Ну, тогда извини.
– Всего-то? Ты меня назвал идиотом не единожды.
– Дважды извини.
– Не годится. У меня память хорошая; вначале идиот, а потом дважды идиот – всего три раза.
– Трижды извини, черт тебя побрал!
– То-то же.
– Давай лестницу.
– Вынужден тебя разочаровать. Здесь нет лестницы; я подозреваю, что Барранко – мир его праху! – прихватил ее с собой, выпрыгивая. С перепугу, должно быть.
– ¡Vaya, vaya! – сказал Сид и пригорюнился.
– Кстати, Сид… ты же испанец, верно?
– И что?
– Пользуясь случаем, не могу не выразить удивления твоим очень приличным русским языком. Особенно отметил бы грамотное использование падежей – камень преткновения всех иностранцев. Достаточно широк и словарный запас… и произношение практически без акцента… Интересно бы знать, почему?
– Да ты издеваешься! – хрипло вскричал Сид. – При чем здесь мой русский?
Вальд сконфузился.
– Я просто хотел сказать тебе хоть что-то приятное, – пробормотал он, – отвлечь тебя от тяжелых мыслей…
– Должен сказать тебе, что твой замысел не удался.
– Жаль, – огорчился Вальд. – Но есть и другие способы утешиться. Один из них – найти в своем положении какой-нибудь плюс. Например, нас с тобой могут внести в книгу рекордов Гиннесса.
– В чем же рекорд?
– Как: я наверху, а ты на крыше автомобиля.
– Это не рекорд, – сказал Сид. – Это уже было в 1976 году, во время гонок Гонконг – Австралия.
– Но мы перекроем дистанцию.
– Только если повезет с ветром, – сказал Сид, – а докуда ты рассчитываешь долететь?
– До Лас-Вегаса, штат Невада.
Сид надолго замолчал.
– Что, – забеспокоился Вальд, – не доберемся?
– Думаю. Не мешай.
– Учти, – предупредил Вальд, – здесь еще страус.
– Тяжелый?
– Не знаю. По виду, на семьдесят кило потянет.
– Тогда, – сказал Сид, – вряд ли долетим.
– Жаль.
– Pues, так избавься от страуса!
– Я уже думал, но как? Выбросить его из корзины было бы бесчеловечно.
– Зачем же выбрасывать? – удивился Сид. – Давай лучше его съедим. Приготовить можно на горелке, я научу тебя… Пальчики оближешь!
– Это еще более бесчеловечно, – сказал Вальд. – За неполные двадцать четыре часа он стал моим товарищем по несчастью. Он согревал меня своим телом, когда я спал… Видел бы ты, как доверчиво он смотрит на меня прямо сейчас, даже не догадываясь, о чем мы рассуждаем. И ты предлагаешь, чтобы я убил это ни в чем не повинное существо?
– Ты прав, это грех. Однако в таком случае не слишком рассчитывай на Лас-Вегас.
– А если с ветром повезет?
– Тогда рассчитывай. Но нужно сильно молиться.
– Ты знаешь как?
– Разумеется, – возмущенно ответил Сид, – как же я могу не знать, если на этом зиждется все воздухоплавание?
– Научи меня.
– Вначале сооруди коммуникационную трубу.
– Для чего?
– Для всего. Во-первых, мне надоело орать, да и молитва не терпит такого; во-вторых, по ней ты будешь меня кормить и поить. Или ты хочешь, чтобы я сдох от истощения?