Сандра сложила телефон и улыбнулась.
– Процесс пошел, – сообщила она. – Вы упомянули о каких-то приключениях, которые пережили?
– О! – сказал Сид. – Это долго рассказывать; не перебраться ли нам в дом?
Сандра нахмурилась.
– Я люблю шалить в бассейне, – сказала она.
Воздухоплаватели переглянулись.
– Ловите меня, – внезапно приказала Сандра и, рыбкой соскользнувши с матраса, по-чемпионски понеслась вдаль по голубой воде. Сид с Вальдом, поднимая фонтаны брызг, устремились вдогонку. Сандра, мигом добравшись до мелкого места, уже стояла там по пояс в воде и громко хохотала, глядя на довольно-таки медленно приближавшихся к ней воздухоплавателей. Когда до нее было уже, казалось бы, рукой подать, она нагнулась и исчезла под водой. Вальд посмотрел на Сида и в тот же момент почувствовал, как мягкая, ловкая ладонь коротко заключила в себя его мужское достоинство и задорно дернула вниз – так же, как мальчишки дергают девочек за косы.
– Ой, – сказал Сид. – Она у меня…
– У меня тоже, – успокоил его Вальд. – Это шалости. Доволен?
– Давай поймаем ее.
– Может, страуса проще?
Сандра вынырнула.
– Пока вы меня не поймаете, – объявила она, – не дам вам ни себя, ни даже пива.
– Значит, – заключил Вальд, – нам суждено умереть от жажды.
– Хитрый, – сказала Сандра. – Хорошо, пива дам.
– А себя? – спросил Сид.
– Нет. Только если поймаешь.
– О’кей, – сказал Сид. – Давай пиво.
– Сними сам с матраса; я не помешаю тебе.
– Ты обещала дать.
– Ты хочешь, чтоб я тебе его принесла?
– Да.
– О’кей… – Она подплыла к матрасу, легко и изящно, как дрессированный дельфин, сняла с него банку пива и возвратилась к Сиду, так и стоявшему на мелководье. – Держи!
Сид схватил Сандру за руку. Сандра уронила банку и, как большая пойманная рыба, забилась у Сида в руках. Вальд подоспел к Сиду на помощь – следя, однако, чтобы не задеть золотую цепочку; Сандра дернулась еще пару раз и обмякла в их сильных объятиях.
– Вы хитрые, – шепнула она, закрывая глаза.
– Но мы поймали тебя?
– Да.
– Теперь ты наша.
– Да…
Воздухоплаватели повлекли женщину к лесенке.
Ее руки, уже обнимавшие было их обоих, внезапно напряглись. Она открыла глаза и подняла голову.
– Куда вы? – крикнула она. – Это нельзя!
Вальд попытался поцеловать ее. Она уклонилась. Ее глаза гневно расширились.
– Сейчас я обижусь! Не смейте вытаскивать меня!
– Но, Сандра…
– Нет, Вальд! Мы водные существа; я буду ласкова с вами, но только в воде. Скажи мне, чего ты хочешь? Я все сделаю для тебя… но в воде.
– Конечно, – сказал Сид. – На суше это пошло, грязно; настоящие шалости – только в воде.
– Милый! – страстно сказала Сандра Сиду и с жаром поцеловала его. – Я вижу, ты все понял… ах, как хорошо тебе будет прямо сейчас!
Их маленькая скульптурная группа по-прежнему стояла на мелководье. Сандра была между ними двумя, лицом к Сиду; капли воды сверкали на ее загорелой спине. Вальд ощутил желание и сам удивился этому; никогда в жизни он не трахался в прохладной воде. Он не думал, что это сможет у него получиться… тем более после ночного опыта, такого сладкого, но такого изнурительного…
Сандра исполнила легчайший нырок. Вальд увидел, как ее руки, преломленные слоем прозрачным и колеблющимся, опустились к Сиду на бедра. Светлые волосы веером расплылись, скрывая картину нежнейшей подводной ласки; Сид запрокинул голову и закрыл глаза. Голубые воды расступились, и перед Вальдом воздвиглась одна из прекраснейших задниц, когда-либо виденных им в жизни. Круглая, большая, упругая, она завораживала, как осьминог, единственным темно-лиловым глазом, расположенным посредине в обрамлении редких ресниц, и подобным лотосу цветком вместо твердого клюва. Диковинный осьминог был чудом пуще гигантского орла; кровь бросилась Вальду в голову. Пара плотных и гладких конечностей нащупала под водой Вальдовы бедра, заключила их в свои объятия и властно потянула к чудесному зверю. Золотистые лепестки распустились, поплыли навстречу Вальду по воде, обнажили таинственно поблескивающую, влекущую сердцевину; исходящий оттуда свежий аромат лишил Вальда остатков разума. Не в силах соображать более, Вальд ухватился за зверя обеими руками и запустил вовнутрь лотоса свой жадный, дрожащий от нетерпения хоботок.