Вопросы посыпались с разных сторон, как град.
– В каких случаях царь не может быть восстановлен?
– В случае смерти… в случае тяжкой болезни, явно препятствующей такому восстановлению…
Она немного подумала.
– Других случаев я не вижу.
– Известно ли тебе слово «змей»?
– Да.
– Кого называют этим словом?
– Лукавого гада, дьявола и сатану… врага рода человеческого.
– Кто сильнее – царь или змей?
Ай да вопрос! Он заставил ее запнуться; она неуверенно посмотрела на его сиятельство, сидевшего на своем месте с краю стола по-прежнему с откинутым капюшоном, и уловила в его пронизывающем взгляде некое поощрение. Говори честно что думаешь, советовал ей этот взгляд.
– Это вопрос вопросов, – сказала она мрачновато. – Есть Цари сильные, изгоняющие гадину по своей воле, а есть слабые… всего лишь водворяющиеся на освобожденное место… Нет единого ответа на ваш вопрос, господин.
Опять наступило молчание. Затем тихо прозвучал последний вопрос:
– Должно ли помогать отстраненному от престола царю водвориться?
– Если Он сам этого не может, то да.
– Полагал бы, что испытание закончено, – послышалось в тишине. – Ваше мнение, господа?
– Согласны, – глуховато сказали люди за столом и, как по команде, откинули свои капюшоны. Теперь она могла рассмотреть их всех. Трое из пятерых, в том числе и человек в центральном кресле, не выделались ничем особенным, а еще один, сидящий рядом с его сиятельством, был значительно моложе, чем все остальные. Марина припомнила, что молодой человек был единственным, кто не задал ей ни одного вопроса. Должно быть, подумала она, это помощник его сиятельства. Но кто же, в конце концов, все эти люди?
Его сиятельство между тем поменялся местами с тем, кто сидел до того в центральном кресле; молодой человек перенес в центр также и высокую спинку, которая и в действительности оказалась предназначенной для красоты. Затем молодой человек сделал знак охране, и сзади Марины возникло движение. Что-то мягкое придвинулось сзади, слабо щекоча ее ноги на уровне колен; она удержалась от того, чтобы обернуться, только слегка облокотилась на это мягкое и поняла, что это кресло. Она села, продолжая смотреть на мужчин за столом.
– Мария, – сказал его сиятельство, – вскоре тебе предстоит узнать нечто важное. Это секрет значительно больший, чем те, которые ты назвала кучей дерьма и которые, откровенно говоря, именно этим и являются. Поэтому, невзирая на явно оказанные тебе здесь знаки уважения, будь уверена, что в случае разглашения этого секрета, равно как и в случае иного несанкционированного действия, ты будешь тотчас раздавлена, как ничтожная мошка. Ты поняла?
– Да, ваше сиятельство, – сказала Марина, – только… вы позволите вас поправить? Вы назвали меня Марией, но это не совсем так; меня зовут Марина.
– Тебя звали Марина, – сказал его сиятельство, – и, конечно, те, кто тебя знал до этого, будут продолжать звать тебя так же и впредь. Но твое новое имя – Мария; хорошенько запомни это, потому что именно под таким именем ты выполнишь уготованную тебе великую миссию. Итак, как тебя зовут?
– Меня зовут Мария, – задумчиво сказала она. – Это так странно… Уж не ждете ли вы от меня непорочного зачатия?
– В некотором смысле – пожалуй, да, – усмехнулся его сиятельство. – Ты уже поняла, что тебе предстоит подчиняться приказам, не так ли?
– Я поняла это, ваше сиятельство… разумеется, пока и поскольку это не повредит людям, которым я уже чем-то обязана.
– Ты ставишь нам условия? – нахмурился человек.
– Понимайте как знаете, – твердо сказала она, – но как бы вы ни были хороши или, наоборот, жестоки, я не стану предавать тех, с кем связана по жизни.
– Хорошо, – медленно сказал человек. – Мы не будем вынуждать тебя предавать.
– Благодарю вас, ваше сиятельство.
Человек помолчал, испытующе глядя на нее. Он ждет, догадалась она, что я буду задавать какие-нибудь практические вопросы. Например – что все-таки за великая миссия, что мне с нее и так далее. А вот не буду. Пусть сам говорит.
Вероятно, она угадала, потому что он с благосклонным видом еле заметно кивнул головой и продолжал:
– Что же до непорочного зачатия, то тебя видели в одноименной церкви. Ты католичка?
Она почувствовала, что слегка покраснела.
– Не совсем, ваше сиятельство.
– Хорошо, Мария, – сказал человек, – меня радует, что перед нами ты не стремишься казаться иной, нежели есть на самом деле. Мы знаем, что ты не католичка, но тебе придется ею стать. Поскольку твои идейные устои испытаны, никто не будет выяснять, веришь ли ты на самом деле в исхождение Святого Духа от Сына Божия; однако ты должна изучить католический обряд и почаще посещать названную церковь. Это понятно?