– Почему же ты не вышла за своего друга Ингвара?
– Потому что Ингвар женился на Соне. Я рада за них; у них отличные дети и отличная семья.
– А интересно… если твой муж не захочет заниматься любовью только в воде?
– Ты зришь прямо в корень, – сказала Сьёкье и улыбнулась. – Когда я была девчонкой, этот вопрос препятствовал моему замужеству, он казался мне неразрешимым. Постепенно, наблюдая за семьей Ингвара и Сони, я нашла ответ на него. Семейная жизнь – это компромисс; конечно, по требованию мужа я отдавалась бы ему и на суше – возможно, даже чаще, чем в воде… Со временем, однако, мой муж – если он не будет страдать водобоязнью (а за такого я бы и не пошла) – сам поймет, как это прекрасно; разве ты с одного раза не убедился, насколько это легче и красивее? А знаешь ли ты, как полезно рожать под водой – и для матери, и для ребенка! Обязательно изучи этот вопрос, ведь не всегда тебе быть воздухоплавателем…
Сзади раздался плеск, и Вальд обернулся. Плыл Сид; с письменными принадлежностями, зажатыми в зубах, он был похож на пирата. Сьёкье расхохоталась. Он не сразу отдал ей принадлежности – начал мотать головой, рычать, дурачиться, а отдавая их наконец, поцеловал ей руку. Наблюдая за этой игрой, Вальд поймал себя на явном приступе ревности; пока он обдумывал это необыкновенное для него событие, Сьёкье написала на бумаге адрес, по которому предполагалось присутствие страуса, и даже нарисовала план – как доехать.
– Маленький совет, – сказала она, закончив эту работу. – Если хотите получить назад своего страуса… а тем более оставить его в Правде Или Последствиях на постой…
Она замялась.
– Ну? – подбодрил ее Вальд.
– Никому больше не рассказывайте про ваше путешествие. Придумайте что-нибудь другое.
– Понял, – сказал Вальд. – А кстати, откуда такое странное название – Правда Или Последствия?
– А черт его знает, – пожала плечами Сьёкье. – Вообще-то они обычно говорят «П или П»; а что касается происхождения этого имечка, то мне рассказали какую-то детскую сказку… так как она еще более невероятна, чем ваше путешествие, то не стоит даже и повторять.
– Что ж, – сказал Вальд. – Спасибо тебе, Сьёкье.
– Не за что. Надеюсь, Сид, мы скоро увидимся…
– Еще как!
– …а ты, Вальд, прощай.
– Я заметил, что на обороте листка осталось немного свободного места, – сказал Вальд. – Напиши-ка мне на всякий случай свой телефончик.
Взгляд серых глаз удивленно поднялся.
– Тебя же пинают из Америки.
– А ты и норвежский телефончик напиши.
– Хорошо, – тихо сказала Сьёкье и исписала всю обратную сторону бумажного листа.
Пока искали старину Эбенизера Стампа, старина успел найти страусиных кормов. Он сидел на белом пластмассовом стуле посреди лужайки и с доброй улыбкой на бородатом лице наблюдал, как страус жрет слегка поодаль. У Вальда отлегло на душе, когда его взору предстало это идиллическое зрелище. Сьёкье с теткой Эбигайль сделали свое дело; теперь остановка была за малым – убедить старину Эбенизера дать Ники приют. Вальд поднял палец и нацелился им на кнопку.
– Стоп! – сказал Сид. – Страус нас еще не заметил.
– И что?
– Сейчас старик пойдет нам открывать, и тогда он заметит. Ты уверен, что он снова не бросится наутек?
– Разумно, – сказал Вальд. – Но как же быть?
– Нужно подползти сзади, – сказал Сид.
Пригибаясь, друзья пробежали по асфальтовой дорожке почти до самого гаража; здесь глиняный заборчик вообще кончался – даже перелезать не потребовалось. Сид знаком указал Вальду направление дальнейшего движения. Они обогнули дом с правой стороны и, крадучись, добрались до того угла дома, за которым открывалась лужайка со стариной Эбенизером и его гостем.
– Не дал бы он дуба с перепугу, – озабоченно шепнул Вальд, остановившись перед самым углом. – Как, по-твоему, привлечь его внимание, чтобы Ники не сбежал?
Сид немного подумал.
– Заметил ли ты, – спросил он, – что веревка по-прежнему у страуса на ноге?
– Хм.
– Плохой из тебя диверсант. Она на ноге.
– И что с того?
– На этом базируется мой план. Вначале мы оба подкрадываемся сзади и располагаемся прямо за стулом старины Эбенизера. Затем негромко заговариваем с ним; наша первая задача – заставить его не оборачиваться и не делать резких движений.
– Тут-то он и окочурится.
– А мы скажем: «Не пугайтесь… ради Бога, не пугайтесь»… притом говорить нужно внятным и тихим голосом. Дальше скажем: «Мы не имеем намерения вредить вам; мы пришли умолять вас об одной милости»…