– Сам не знаю, – пожал плечами Вальд. – Живот прихватило, а до туалета бежать далеко – поищу, думаю, служебный… Зашел в какую-то дверь, потом еще в одну… смотрю, что-то не то; ткнулся назад, а там уже заперто.
Он подался ближе к офицеру и спросил, доверительно понизив голос:
– Знаете, какое у меня подозрение?
– Ну? – выдохнул офицер, сузив глаза.
– Угостился несвежими пирожками… не вздумайте, кстати, купить – знаете где? На первом этаже; если встать к табло прилета спиной, то прямо и как бы слегка налево…
– Петров, – устало позвал офицер, – выведи гражданина в зону встречи. Смотрите у меня, Вальдемар Эдуардович… если еще раз будете искать туалет в экстерриториальной зоне… Кстати! – его глаза вновь сузились. – А как насчет живота?
– Проблема отпала, – ухмыльнулся Вальд. – Как услыхал Рекса за спиной, так сразу и отпала.
Офицер недоверчиво принюхался.
– Показать? – с готовностью предложил Вальд.
– Шутник, – буркнул офицер. – Петров, выполняй.
Может, насчет Рекса я и не соврал и тем более не пошутил, подумал Вальд через пару минут. Однако, покрутив башкой по сторонам, он понял, что это не так – он просто вдохнул воздух свободы. Историческое путешествие полностью завершилось. Вальд очутился среди своих.
Глава XXIII
Марина открыла рот и с обычным равнодушием ощутила у себя на языке плоский, безвкусный, сухой кусочек тела Спасителя. Затем она поцеловала такую же сухую, бесцветную пасторскую руку и отошла от алтаря.
– Мария, – услышала она за спиной, и сердце ее затрепетало.
Она отошла в сторону, ощущая за собой движение человеческого тела.
– Не оборачивайся, – тихо сказал мужской голос. – Иди Волковым переулком мимо зоопарка до ГАИ.
– Вы хотели сказать, до ГИБДД? – прошептала она.
– Не умничай, – сказал голос. – Поедешь с двумя, которые окликнут тебя по имени.
Она подождала еще немного, но больше ничего не было слышно. Она обернулась и никого не увидела рядом с собой.
Она сделала, как ей сказали. Небо хмурилось; ветер влачил по переулку сухую листву. С замирающим сердцем она шла мимо невысокой здесь решетки зоопарка, и снова голос из-за спины произнес:
– Мария.
На сей раз она обернулась. Дверца задрипанного «жигуленка», одного из многих стоявших близ переименованного органа, была приоткрыта, и с заднего сиденья выглядывал ничем не примечательный человек – тот, что ее позвал. Он поманил ее рукой и раскрыл дверцу пошире. Марина подошла к машине. На переднем сиденье сидел еще один. Марина села, куда ей было указано.
– Извините, – спросила она у человека, позвавшего ее, – это надолго? У меня кое-какие дела… Я не хотела бы попасть в неловкую ситуацию… – Она поколебалась и добавила: – Как уже было.
– Я не должен с тобой разговаривать, – сказал человек, – так что не задавай больше вопросов… Думаю, в случае необходимости тебе дадут позвонить.
Машина тронулась. Петляя, она проехала несколько пресненских кварталов и заехала в какой-то двор. Человек, сидевший на переднем сиденье, шустро выскочил и услужливо раскрыл пред Мариной дверь. Она вышла. Рядом стояла еще одна машина, иномарка не из дорогих, и дверца ее тоже была открыта.
– Прошу, – показал все тот же человек.
Они пересели. Машина резко рванула с места, буквально выпрыгнула из дворика и через минуту оказалась перед Садовым Кольцом.
«Мы едем в центр», – подумала Марина.
Ее догадка оказалась верной. Машина пересекла Кольцо, затем вырулила на Большую Никитскую и, совсем немного не доехав до Кремля, свернула направо. «Романов переулок», – прочитала Марина на вывеске.
Машина остановилась. Опять перед Мариной открыли дверцу, и – один человек сзади, один впереди – проводили ее к боковому подъезду невысокого самого уродливого во всем переулке дома… да даже и не к подъезду, а как бы к бойлерной.
Снова ходы, двери, ступени, ведущие вниз, даже маленький эскалатор… Однако на этот раз – не так глубоко, как тогда; и правда – это было совсем другое помещение. За очередным поворотом открылся современный, очень уютный холл, разумеется без окон, но залитый ярким искусственным светом, и человек, идущий впереди, отошел в сторону. Другой человек подошел к ней, внимательно осмотрел ее, не дотрагиваясь, и подвел к большой дубовой двери. Затем он вынул из нагрудного кармана устройство, похожее на телефонную трубку, и поднес к своему лицу.