– Короче, – сказал после не слишком долгих рукопожатий и пяти застольных минут плотный человек с крупными чертами лица и короткой стрижкой, которого все называли и который сам представился странным имечком «Вуй», – чтоб все было ясно. Здесь никакая не разборка, не сходка… просто встреча по просьбе некоторых. Я вижу так: люди поступили неправильно и не понимают. Я – не то, что за ними никого и, значит, надо наказывать. Я – то, что если не понимают, значит, надо объяснить людям, поучить людей. А уж если и тогда не поймут…
И он выразительно развел руками.
– Кто от вас? – спросил он в сторону Вальда.
– Зачем же так официально, – улыбнулся Вальд, – если вы про «ВИП-Системы», нас тут всего двое…
– Хорошо, – мягко произнес Вуй. – Значит, вы, двое, не понимаете, что залезли в чужой огород.
– Нас наняли работать, – уточнил Вальд. – У каждого свой способ зарабатывать на жизнь. Мы вот делаем технические системы. Если говорить об огороде, это все равно что хозяин нанял нас вскопать этот огород, мы начинаем копать, а нам говорят – ребята, вы зачем сюда влезли.
Вуй помолчал.
– А если до вашего к хозяину подрядились другие?
– Мне кажется, – осторожно возразил Вальд, – вообще-то это дело хозяина.
– А если хозяин вам сказал: ребята, уже обещано?
– Но он же нам так не сказал.
– Да ну?
В голосе Вуя послышалась слабая, отнюдь не гипертрофированная издевка; это была реплика или профессионального актера, или профессионального устрашителя. Вуй не производил впечатления актера. Вальд переглянулся с Филиппом, сидящим на одной с ним стороне стола, но отделенного от него несколькими качками. Прозвучавшая реплика нехороша – только и смогли сказать друг другу их настороженные взгляды.
– Должно быть, вас плохо проинформировали, – сказал Вальд. – Что ж… со всеми бывает… На такой случай, то именно на случай каких-то возможных неувязок и так далее, мы специально озаботились, спросили… Да зачем мне оправдываться – вот он сам сидит, пусть скажет.
Вуй, нимало не смутившись, медленно повернулся в сторону Ильича.
– Дорогой, ты слышишь, что говорят?
– Конечно, слышу, дорогой.
– Спроси у своего человека.
– Борис, дорогой, – спросил Ильич у Эскуратова, – ты слышишь, что говорят?
– Слышу, – отозвался тот, – не глухой…
– Ты предупреждал – или нет?
– Не дети, – развел руками Эскуратов. – Дорогой, ты же сам помог мне организовать встречу. Вот, – показал он на того самого кожаного из «Славянской», сидящего через стол, – пришел человек… разговаривали…
– Погоди-ка, Борис, – не выдержал Вальд, – что значит «разговаривали»? Не ты ли…
– Нет, это ты погоди, – мягким, но полным затаенной угрозы голосом перебил Вальда Вуй, – закончим с человеком, тогда спросим и тебя… Я поговорю с твоими людьми, дорогой? – ласково осведомился он у Ильича.
– Говори! – рубанул рукой Ильич, – все свои, рядиться не будем…
– Кто с кем разговаривал, ну-ка скажи! – выстрелил Вуй взглядом в Эскуратова.
– Они, – буркнул Эскуратов.
– Кто с кем?
– Они вот с ним, – показал он опять на кожаного.
– Ага, – удовлетворенно произнес Вуй. – И о чем они разговаривали? Ты помнишь?
– Он их предупредил.
– О чем?
– Не могу знать, – мрачно сказал Эскуратов. – Они говорили о каких-то узлах… о технике, а в этом я профан. Доверительно говорили – он вставал, подходил к ним, наклонялся… В конце концов, почему я должен знать? Не дети! Мое дело было организовать встречу.
Вероятно, чувствуя и даже как бы упреждая естественное желание Филиппа и Вальда взглянуть ему в глаза, он повернулся в их сторону и по очереди посмотрел на каждого. Взгляд его выражал тоску и беспомощность – взгляд человека, потерявшего лицо; глупо уже было его обвинять; было глупо стыдить, презирать, ненавидеть.
– А ты что скажешь? – спросил Вуй у кожаного.
– Что скажу? – переспросил кожаный и посмотрел на Филиппа и Вальда с улыбкой, делающей его похожей на череп. – Что тогда сказал, то и сейчас скажу… Сказал, не лезьте, ребята, где занято… Сказал, будут проблемы…
– Не понимаю, – развел руками Вуй и вновь повернулся к Вальду. – Что может быть неясного?
– Извините, – спросил Вальд, – а можно теперь я задам пару вопросов?