Ильич уважительно и слегка завистливо посмотрел на Вуя, воздавая должное его кадровой политике.
– Ты видишь? – спросил Вуй у Филиппа и сделал господину А. знак продолжать.
– Вернемся к существу дела, – сказал тот. – С доходом от рекламного полета принципиально все то же самое, что и с доходом от самого подряда, за исключением… вернее, с дополнением, – интеллигентно поправился он, – вопроса о происхождении такого дохода. Уже надписи на воздушном шаре, не говоря о событийной логике, ясно указывают нам, что рекламный полет явился прямым следствием контракта (вдобавок, замечу в скобках, без сколько-нибудь значительных добавленных расходов). На базе этого соображения, а также элементарных правил бухучета, доход от него должен быть зачислен непосредственно в общий контрактный бюджет. Не имеет смысла судить о том, возник бы этот доход или нет, если бы контракт получили не «ВИП-Системы», – здесь господин А. с легким укором поглядел на Вальда, – поскольку во всех аналогичных случаях фискальная практика исходит из факта, а не из предположений.
– Душа горит, – сказал Ильич. – Надо выпить.
– Идет, – согласился Вуй. – За нас!
Они звонко чокнулись и опрокинули рюмки.
– Может, ну его? – предложил Вуй, закусывая.
– Хорошо говорит, – возразил Ильич. – Пусть!
Вуй снова дал А. знак продолжать.
– Теперь изучим вопрос о распределении названного дохода, – вновь заговорил тот, успев выпить между делом стакан воды. – Даже при поверхностном анализе становится очевидным, что фактически имела место совместная деятельность сторон, или так называемое простое товарищество. В самом деле, стороны совместно вложились в рекламное мероприятие, в результате которого и был получен доход. Поскольку, э-э… в данной ситуации… выяснить реальное распределение вкладов представляется затруднительным, остается применить к данному случаю норму, регламентированную Статьей 1042 (2) Гражданского Кодекса, то есть считать вклады товарищей равными по стоимости. Прибыль (как я уже заметил, фактически равная тому же доходу), согласно Статье 1048, должна быть распределена пропорционально, то есть тоже в равных долях. Следовательно, если это, к примеру, восемьсот условных единиц…
– Восемьсот тысяч условных единиц, – буркнул Вуй.
– …восемьсот тысяч единиц, – послушно повторил господин А., покосившись на Вуя, – то «ВИП-Системам» причитается четыреста… тысяч, и «Цельному Бензину» столько же. По основаниям, изложенным ранее, четыреста тысяч единиц должны быть изъяты из дохода «ВИП-Систем», а кроме того, фирма облагается штрафом на такую же сумму. В точности такие же санкции должны быть применены к «Цельному Бензину».
– Вот, значит, чей был вертолет, – со скорбной улыбкой проговорил Вальд, ни к кому специально не обращаясь и покачивая головой на манер китайского болванчика, – а я-то… Конечно, конечно – рука Москвы! Вот откуда столь усердная и любезная опека мистеров Y и Z… но значит, у вас и ФБР на побегушках? В таком случае о чем вообще говорить? Вот мы перед вами, голенькие – берите нас… раздевайте до штанов две компании!
– Эх, ты, – презрительно бросил Вуй Вальду, – Цицерон… Все же охота, охота вам считать нас грабителями! Ну и хрен с вами… – Он сокрушенно махнул рукой и отвернулся к сидящему рядышком Ильичу. – Дорогой! может, накажем их на полную катушку, а? Глянь, какие!
– Верной дорогой идешь, дорогой! – воскликнул Ильич, сопровождая слова горячими жестами. – Надо бы! Но мы решили – и наказывать, и учить. Разорим – какой толк? кто ученый будет?
– Ты прав, дорогой, – мрачно проворчал Вуй. – Ну-ка, господин А., как это называется? Амнистия?
– Можно и так… Просто списание долга.
– Не будем насчитывать штраф на рекламу, – буркнул Вуй. – Надо бы, но не будем. Все остальное – сюда.
Воцарилось молчание.
В кино, подумал Филипп, в такие минуты распахивается дверь и врываются освободители. Чапаевцы! Шварцнеггер! Тра-та-та-та-та, трах, бабах! Вуй в кровище… подручные разорваны на куски… Или начинает действовать секретное оружие будущего. По телу Вуя пробегают синие вспышки; не понимая, что с ним, он поднимает голову к черному небу, начинает искажаться лицом и выть злобно и страшно, хватается за горло и взрывается… нет, сублимируется… и то же с Ильичом. Вот сейчас…
Нет, так не может быть; слишком рано. Должны начать мучить. К стенке… или хотя бы паяльник в задницу; вначале холодный и на немножко… а когда начнет нагреваться – глубже… еще глубже… вот заднице уже и невмочь… громкие, долгие, отчаянные крики… и вдруг – нестройный шум голосов! Гулкий грохот, подобный тысяче громов! Огненные стены отступили! Кто-то схватил меня за руку, когда я, теряя сознанье, уже падал в пропасть. То был генерал Лассаль. Французские войска вступили в Толедо. Инквизиция была во власти своих врагов… Сколько градусов можно выдержать до генерала Лассаля?