– Скажите, – спросил Филипп майора, отводя глаза от нескольких лежащих в коридоре покойников, – что будет с теми, кого мы не заберем?
– Ничего хорошего, – ответил майор, помедлив.
Инквизиция во власти своих врагов, подумал Филипп. Значит, без толку было уже предостерегать их от палеты, догадался он, а вслух лишь спросил:
– Могу я поговорить со своим человеком?
– Извольте, – снова сказал майор и отошел.
– Как ты думаешь, – спросил Филипп, – мы должны кого-то спасать? Ну… Эскуратова?
– Что вообще происходит? – спросил его Вальд.
– Понятия не имею, – пожал плечами Филипп. – Но они знают вещь, которую могла знать только Ана.
– В таком случае… нужны ли нам свидетели?
– Ты прав, – сказал Филипп. – Господин майор! наших людей здесь больше нет.
– Кроме моего водителя, – добавил Вальд, – он должен быть в джипе.
– Сожалею, – медленно произнес майор, – но все до одной машины уничтожены.
Вальд и Филипп опечалились. Люди в черном повели их на выход из дома; сзади послышался сухой треск автоматных очередей. На улице было светло и жарко от восьми догорающих автомашин. Черные фигуры сновали вдоль деревянных корпусов, опрыскивая их струями из небольших баллонов.
Майор проводил Вальда с Филиппом в один из нескольких обычных армейских вездеходов, стоявших несколько на отшибе. Не позже чем через минуту машина наполнилась людьми и тронулась. Уже почти успели доехать до пустынного перекрестка со столбом, как сзади донесся звук взрыва, страшный даже на таком почтительном расстоянии.
– Простите, – робко спросил Филипп у сидящего рядом с ним майора, – могу я узнать, куда нас везут?
– По домам, – сказал тот.
– А… кто вы?
– Это неважно, – ответил майор.
Филипп подивился и замолчал.
– Все же, – заметил он через некоторое время, – хотелось бы знать, кому я могу принести свои благодарности.
Майор полез в карман и достал мелкую купюру.
– Прошу, – сказал он, разрывая купюру пополам и вручая Филиппу одну из половинок, – когда к вам придет человек со второй половинкой, будьте вполне уверены, что он от нас. На случай официального дознания рекомендовал бы утверждать, что вы сутки, переутомившись, пробыли дома; ваш коллега, приехав к вам на обед, отпустил машину, да так и остался у вас до позднего вечера. Вам не составит труда доработать эту версию в деталях. Больше, к сожалению, я не могу сообщить ничего, – вежливо добавил он; – надеюсь, вы понимаете, что я лишь выполнял приказ своего начальства.
Глава XXXI
Ближе к концу рабочего дня, да и к концу тысячелетия, две молодые женщины зашли в полупустое кафе и сели за угловой столик, и официант с барменом наметанными глазами отметили, что это не случайные посетительницы. Эстафета опыта, подумал официант. Интересно, «шеридан» – будет сегодня заказан? Если да, значит, не все потеряно, как бы не изгалялся Международный Валютный Фонд. Если нет – значит, чаевых не видать… Бармен подумал: старшенькая отвалилась; жаль! была неплоха! Зацепилась, верно, за кого-то конкретного… впилась в него, как клещ, сука такая, теперь не отпустит, пока все соки не высосет из бедного мужика. Новая совсем еще вроде девчонка… жопа, впрочем, хоть куда; у той-то была хоть и кругленькая, но гораздо меньше.
И бармен начал протирать стаканы, а официант подошел к столику и галантно сказал:
– Здравствуйте… Что будем сегодня?
– Здравствуйте, Вадик, – сказала Вероника. – У вас все еще есть «шеридан»?
– Невзирая на происки олигархии, – гордо сказал Вадик. – Как я понимаю, два «шеридана»?
– И два капуччино, – добавила Вероника. – Ведь тебе капуччино, – спросила она, – я правильно угадала, дорогая?
– Да, – улыбнулась Марина. – Ты угадываешь мои желания… – и она добавила, подождав, пока официант не отошел: – Я вторично спрашиваю себя, кто из нас должен быть чьим психоаналитиком.
– Не шути; но раз уж ты произнесла это слово, мне не терпится поскорее начать. У меня как раз есть на примете проблема, совсем свеженькая.