– Да, потому что он уже был вскрыт, – объяснил князь. – Мне рассказали некоторые подробности… Знаешь, ребенком я как-то прочел о цыганском способе приготовления ежа в пищу. Ежа обмазывали глиной и пекли на костре; по-моему, его даже убить не удосуживались. Это произвело на меня огромное впечатление – мне было так жаль милого, безобидного ежика, что я не мог заснуть и полночи проплакал.
– Я вас понимаю, ваше сиятельство, – задумчиво сказала Марина. – Я бы тоже плакала на вашем месте.
– Ну да. Ты, конечно, понимаешь, в чем был смысл такого обмазывания: в костре глина обжигалась и твердела; когда готовый шар разбивали, иголки отходили от тела вместе с этой обожженной массой, да и с кожей заодно.
– Понимаю, зачем вы мне это рассказали, – протянула Марина. – Действительно, отвердевающая лава должна была образовать конгломерат с одеждой Иванова, кожными покровами и даже, может быть, поверхностными слоями мышечной ткани. Конечно, о каком вскрытии можно говорить! Хорошо еще, кости сохранились – зубы в особенности; не то установление личности могло бы продлиться гораздо дольше, а значит, не было бы покамест ни моей прописки, ни этого китежского шампанского на вашем столе.
– Все в мире взаимосвязано, – философски заметил князь. – Однако ты хорошо выстраиваешь логические мостики; раз уж речь зашла о прописке и шампанском, полагается назначенный тобой второй тост. – С этими словами он наполнил стаканы и провозгласил: – За тебя со всеми твоими прописками, регистрациями и оформлениями!
– Но это два разных тоста, – пискнула Марина, – то есть квартира и клуб.
– Придется объединить, – покачал князь головою, – у меня не так много времени. – Они выпили. – Раз уж ты пришла, давай обсудим некоторые производственные вопросы. Помнится, ты говорила о переводчике.
– Да, ваше сиятельство, – насторожилась Марина. – Знаете ли…
– Ну?
– Мне кажется, кого попало на эту работу брать нельзя. Рассказанный вами случай навел меня на мысль о бдительности. Представляете, что было бы, не случись обвал? Ведь этот Иванов так и продолжал бы за вами шпионить.
– Противная у тебя манера юлить, – сказал князь, думая о проценте спирта в китежском шампанском. – Ты можешь говорить прямо? Нашла кого-нибудь, а?
– Просто мне кажется, что я должна давно знать своих людей, – с достоинством возразила Марина, – ведь в конечном счете именно мне нести за них ответственность. Я всего лишь хотела подвести, так сказать, эмпирическую базу в качестве обоснования.
– Прекрати юлить, – повторил князь, – и вдобавок канцеляризмы в твоих устах звучат только когда ты рассуждаешь о медицине. Я не собираюсь формировать твой штат за тебя; однако ты должна понимать, что Орден, со своей стороны, обязан провести проверку каждого твоего человека.
– Штат? – переспросила Марина. – Сколько единиц?
– Понятия не имею, – буркнул князь. – Представь свои аргументированные предложения.
– Прямо сейчас?
– А что, они у тебя готовы?
– Конечно, ваше сиятельство, – сказала Марина. – Мне нужны всего-то навсего две конкретные женщины… одна как переводчица и одна как камеристка.
– Камеристка, – передразнил князь. – Ишь ты! А что, разве нельзя совместить эти функции в одном лице?
– Хотите сэкономить, ваше сиятельство?
– Хочу иметь меньше языков… особенно женских.
– Не знаю, – нахмурилась Марина. – Переводчица будет одновременно выполнять функции личного секретаря и даже вести финансы; представьте себе, что она должна куда-то ехать по делам, а мне нужно готовиться к приему…
– Не забывай, – напомнил князь, – у тебя будет помощник, назначенный Орденом.
– Разве он поедет со мной в Испанию? – удивилась Марина. – Я думала, он будет сидеть здесь на сетях… В таком случае, понадобится целых два помощника: один для Испании, а другой для здешней сети.
– Понадобятся двое, значит, выделим двоих, – сказал князь бесстрастным голосом. – Ты слишком ценная фигура для Ордена, чтобы отправить тебя в сопровождении двоих подружек. А если на тебя покусятся баскские экстремисты?
– В Москве экстремистов не меньше, – хмуро сказала Марина, – и что-то никто до сих пор на меня не покусился. Признайтесь, ваше сиятельство, что вы просто не до конца доверяете мне.
– Ты дура, – вскипел князь, – девчонка, от тебя всего можно ожидать! Не смей мне перечить! Я здесь хозяин, поняла? Признайтесь, ваше сиятельство! – передразнил он, кривляясь. – Вот как скажу, так и будет… и я не обязан отчитываться перед тобой за мотивы своих действий.