Долго, трудно… невозможно. Нет советчиков; так уже было, и не раз – она всегда решала удачно. Загадать? Позвонить Котику? Не буду; хочется самой. Да, хочется самой. Давно не решала таких загадок. Без упражнений ум хиреет и сохнет. Не без упражнений – без чего-то еще; это цитата. Без математики? без иностранных языков? Хорошо, когда мысли вот так бессистемно прыгают. Как теннисные мячи на корте. Туда-сюда, туда-сюда. Броуновское движение мыслей в головном мозге. Туда-сюда. Броуновское движение мыслей в башке. В конце концов обязательно за что-то цепляются, и – р-раз! – вытащили, как рыбку. За что мы зацепимся сейчас?
За игру. Принцип относительности. Точкой отсчета считаем это, сегодняшнее – ведь мне в нем комфортно, а остальное, извините, не ебет-с. Нет, не так: нам троим в нем комфортно, а остальное не ебет-с. Значит, это будет настоящим, а то будет игрой. Серьезная, однако, игра. Ну и что? Война, по Эриху Берну, тоже игра. Знают ли они про Эриха Берна? Если нет, надо им дать. Они способные, открытые для таких вещей… даже Госпожа почитывает какую-то индийскую лажу, а Вероника и вовсе шиза по этим делам. Потом додумаю – Вероника кончает… Обожаю смотреть, как Вероника кончает. Царевна, держись. Ну, что я тебе сказала… Блядь, пошла вон! Не хочу. Ах, как это мило. Как она здорово это делает… вот мне бы так… Наверно, мой оргазм внешне совсем непривлекателен – я имею в виду, для других… Веронике, конечно, он нравится, но о какой объективности здесь можно говорить?
Как красиво Госпожа ведет машину. А я так не могу; я вообще никак не могу. Нужно заняться еще и вождением? Не слишком ли много всего? Пусть меня возят, как сейчас. А вдруг все же придется самой – и выяснится, что я просто не умею? Скандал. Какая я дура. Сколько вещей не могу. А его сиятельство тоже хорош – знает про меня все, а об этом не подумал. И после этого он еще смеет рассуждать об ответственности. Но я буду думать как-нибудь по порядку – или опять броуновское движение в башке?
Наша игра будет серьезна. Наша настоящая жизнь главнее, но она будет скрыта от всех. По игре мы будем, возможно, ругаться и ссориться, а в настоящей жизни должна быть тишь да гладь. А если мы будем ругаться в настоящей жизни (ведь сейчас, в ней самой, не без этого!), то это, в свою очередь, не должно оказать никакого воздействия на игру. Вот так, в общих чертах… Эрих Берн, структурирование времени.
– Госпожа! – тоненьким голосом позвала она. – Извините, что я отвлекаю Вас… но могу ли я узнать, какие у Вас планы на сегодня?
– А что? – спросила Ана, не оборачиваясь. – Тебе пора по каким-то делам? Может быть, тебя высадить где-нибудь по дороге?
– С Вашего позволения, наоборот.
Госпожа хихикнула.
– То есть, чтобы ты нас высадила?
– Я просто хотела поговорить с вами обеими.
– Даже так! Что ты на это скажешь, Вероника?
– Я – как все.
– Это мне нравится, – сказала Госпожа. – Решено: по приезде обедаем…
– А пальчик в попу? – громко шепнула Вероника.
– Ненасытная, – досадливо прошептала Госпожа. – Сколько раз я просила тебя, – добавила она вслух, – когда я за рулем, не говорить со мною о сексе! Марина, объясни ей, что я не настолько хороший водитель, чтобы… ну, ты поняла.
– Госпожа Вероника, – терпеливо сказала Марина. – Видите ли, моя Госпожа тревожится о наших с вами жизнях. Видите ли, если разговаривать с Госпожой (когда она за рулем, конечно) о столь волнующей вещи, как секс, то в один прекрасный момент Госпожа может, выражаясь по-милицейски, не справиться с управлением, а по-русски – въебениться в столб.
Госпожа снова хихикнула.
– Вижу, все вы тут заодно! – сказала Вероника.
– Должна ли я описать вам последствия в медицинских терминах? – осведомилась Марина. – Или вы, обладая воображением, догадаетесь сами?
– Молодец, – одобрила Госпожа. – Но больше не надо; плохая примета об этом в пути.
– Как скажете, – с готовностью согласилась Марина.
– А о чем, кстати, разговор? – спросила Госпожа.
– Да так… Ничего особенного.
– Тогда… может, пообедаем в ресторане? Там и поговорим…
– Ты специально, – прошипела Вероника.
– Мы отлучимся, – в тон ей отозвалась Госпожа.
– Тогда нам не каждый ресторан подойдет, – в голос сказала Вероника. – Я заметила: там, где кормят по-настоящему вкусно – вечно грязные туалеты.
– Это спорное суждение, – заметила Госпожа. – Ах, какие хорошие туалеты в Испании! Даже на бензоколонках… ну, конечно, не в полной глуши, но в основном.