– Я скажу то, – нерешительно начала она, – что может показаться несколько неожиданным; вероятно, Вам все же нужно было бы почитать Берна до этого разговора. Если так, я заранее прошу прощения, что не подготовила Вас… но пожалуйста, в любом случае не делайте поспешных выводов! Ведь на самом деле – на самом деле! – подчеркнула она, – я Ваша служанка, а Вы моя Госпожа; однако в игре роли могут быть…
Ей в голову вдруг пришла блестящая мысль.
– С Вашего позволения, – сказала она, – я приведу в пример мои отношения с госпожой Вероникой. Дорогая, – обратилась она к Веронике, – ты не возражаешь, если в интересах дела я приоткрою перед своей Госпожой некоторые детали нашего с тобой специального общения?
– Ты с ней на «ты»? – удивилась Госпожа.
– Какие детали? – настороженно спросила Вероника.
– Успокойся, – мягким тоном сказала Марина, – не по существу… Только что касается стиля общения.
– Вряд ли я этого хочу, – сказала Вероника.
– Давай так, – предложила Марина. – Я буду говорить медленно и понятно. Если в какой-то момент тебе покажется, что я сказала лишнее, ты тут же прервешь меня. Хорошо?
Вероника посмотрела на них по очереди, как загнанный зверек.
– Ника, – сказала Госпожа, – не ерунди.
– Хорошо, – с трудом выговорила Вероника.
– Вот и отлично, – обрадовалась Марина. – Итак, Госпожа, Вы только что выразили удивление, когда я обратилась к госпоже Веронике на «ты». Я намеренно сделала это; никогда до и никогда после этого я не обращусь к ней на «ты» в моей настоящей жизни, понимаете?
– Но она восприняла это как само собой разумеющееся, – заметила Госпожа.
– Правильно, – улыбнулась Марина, – потому что параллельно с этой настоящей жизнью у нас (с Вашего позволения, конечно) разворачивается игра в психоанализ. Слово «игра» я употребляю в смысле Эриха Берна, – оговорилась она, заметив, как напряглась Вероника, – то есть это может быть занятие, к которому мы обе относимся серьезнее некуда; игра в карты – доводит же людей до сумасшествия и самоубийства! игра – это не хухры-мухры, понимаете?
– Ну, дальше… – нетерпеливо сказала Госпожа.
– Я только хотела успокоить госпожу Веронику, которой не понравилось слово «игра» в применении к нашим…
– Мир – театр, люди – актеры, – сказала вдруг Вероника. – Я переживу, продолжай.
– Наша с госпожой Вероникой игра, – сказала Марина, облегченно вздохнув, – как и любая другая, совершается по каким-то правилам. Неважно, сложны они или просты, записаны на бумаге или всего лишь подразумеваются… главное, что они не такие или не совсем такие, как в настоящей жизни.
– Например? – спросила Госпожа.
– Например, в игре я считаюсь доктором, а госпожа Вероника – пациентом. А еще я с ней на «ты». А еще я как бы главнее.
– Ага.
– Но от того, что в игре многое не так, как в жизни, то есть по-другому и даже наоборот… от этого ничего не страдает – ни жизнь, ни игра; не правда ли, госпожа Вероника?
– Это так, – подтвердила Вероника. – Как я понимаю, ты уже закончила эту деликатную тему?
– Да… да. Я просто хотела сказать вам обеим, что в той игре, которую предложили мне… и которую теперь предлагаю вам я…
Марина запнулась.
– Ну! – едва ли не крикнула Госпожа. – Почему из тебя каждое слово приходится вытягивать клещами?
– Мне трудно, Госпожа, – пожаловалась Марина. – Понимаете, в этой игре все было бы наоборот.
– Что значит наоборот? – спросила Госпожа.
– А я поняла, – ухмыльнулась Вероника. – Она предлагает тебе стать ее служанкой. А кто буду я – опять пациент?
– Это правда? – спросила Госпожа.
– Н-не совсем, – сказала Марина, начиная испытывать ужас от содеянного, – то есть совсем нет, Госпожа… Вам предлагается стать переводчицей… затем как бы референтом… в общем, важной персоной – с учетом Вашего фактического профессионального опыта.
– Vaya con dios, – сказала Госпожа. – Ты нанимаешь меня на работу?
– Да нет же! – с досадой воскликнула Марина, – как Вы не можете понять… Мне нужно уехать, а я не хочу расставаться с вами… я не хочу, чтобы что-то менялось в наших отношениях, в то время как Вам – моей Госпоже! – уготована подчиненная роль… Теперь наконец поняли?
– Уготована, – хмыкнула Госпожа. – Кем же это?
– С Вашего позволения, я ответила бы позже…
– А если я не соглашусь?
– Тогда…
Наступило молчание.