– Безусловно. Какую модель мне иметь в виду?
– Э-э…
Г-н Х. бросил целых два взгляда на часы – один на каминные, другой на свои наручные.
– Отстают на пять минут, – заметил он.
– Которые?
– Вон те, на камине.
– А я думал, ходики… Надо будет сказать секретарше, чтоб подвела. Впрочем… – Вальд немного подумал и сказал: – Пожалуй, я подведу их собственноручно.
– Я могу идти? – осведомился Х.
– Но, г-н Х., – мягко напомнил Вальд, – мы ведь еще не рассмотрели вопрос о налогах на проценты.
– Я и не планировал заниматься этим сегодня, – сказал Х. – Это отдельная тема; займет никак не меньше чем час.
– А не хотите ли бросить бадминтон?
– Боюсь, нет. Я, знаете ли, консервативен.
– Может быть, вам перейти в секцию поближе?
– Но я привык к тренеру… к клубу…
– Хотите, я вам куплю этот клуб? Будучи его владельцем, вы легко смените место тренировок.
Г-н Х. задумался.
– Это еще одна тема, – сказал он. – Давайте обсудим ее послезавтра… а сейчас, с вашего позволения…
– Ну да, – разочарованно отозвался Вальд.
Нет счастья в жизни, подумал он, глядя в спину удаляющегося по кабинету юриста. Почему нельзя распорядиться – и чтобы все стало как я хочу? У каждого какие-то амбиции… какие-то свои идеи, мечты… и со всеми нужно считаться…
А нужно ли?
Дверь за г-ном Х. неслышно закрылась, и тотчас зазвенел телефон – задорным, настоящим металлическим звонком, не безликим электронным курлыканьем.
– Да?
– Вальдемар Эдуардович, вы освободились?
– Смотря для чего.
– Вас тут битый час ждет дама.
– Даже так. Почему же ты раньше не доложила?
– Вы велели вас не беспокоить.
– Ты права. Что за дама?
– Она лишь говорит, что жена вашего знакомого.
– Хм. Проси.
Вновь открылась дверь, и на пороге возникла женская фигура. Она была одета во все черное – черное платье с широкой черной юбкой, черная шляпка, черная сумочка в одной руке и маленький черный зонтик в другой. Дверь закрылась, но женщина нерешительно продолжала стоять где стояла.
– Аня? – удивленно предположил Вальд. – Почему такой странный наряд? Но проходи же, присаживайся.
Женщина приблизилась. Лицо ее закрывала черная вуаль, но по ее движениям, скованным и несколько неловким, Вальд понял, что ошибся в своем предположении.
– Извините, – пробормотал он. – Я вас знаю?
Женщина подняла вуаль, и Вальд узнал Эскуратову.
– Вот как, – проговорил он, не зная, что сказать.
– Вы помните меня, Вальдемар? – тихо спросила Эскуратова.
– Да, – сказал Вальд.
– Вы разрешите мне присесть?
– Я же уже сказал…
– Принимая меня за другую.
Она положила сумочку и зонт на шахматный столик работы Чиппендейла (отчего Вальд незаметно поморщился), обошла кругом кресло, еще хранящее тепло г-на Х., и устроилась в нем на самом краешке.
Вальд поднял телефонную трубку.
– Алла, – сказал он, – принеси нам два кофе.
– Чаю, с вашего позволения, – сказала дама.
– Один кофе, один чай, – поправился Вальд.
– Одну минуту, Вальдемар Эдуардович.
Вальд опустил трубку и посмотрел гостье в глаза. Что говорить, подумал он. Спросить, как дела? Ясно как. Прямо спросить, зачем пришла? Как-то нетактично. Быстрей бы принесли чай, что ли.
Алла, молодец, зашла едва не тотчас, внесла напитки с пирожными, улыбнулась. Бросила взгляд на каминные часы, нахмурилась.
– Вальдемар Эдуардович, часы отстают. Подвести?
– Я сам.
– Как незаметно время проходит! Уже почти шесть.
– Можешь идти.
– Спасибо, Вальдемар Эдуардович. До завтра.
Опять надо что-то говорить. Впрочем…
Вальд положил в кофе два кусочка сахару, взял в руки чашку, встал из-за стола и, помешивая сахар, начал расхаживать по кабинету.
Вот, например, в чем преимущество такого кабинета. Расхаживать по такому кабинету – логично и естественно. Он как бы сам просит: «Ну, походи по мне хоть немножечко». А что эти пространства? Ходить по ним – тьфу!
– У вас необычно, – заметила Эскуратова.
– Правда? – обрадовался Вальд.
– Я думала, таких кабинетов уже не осталось.
– Хм. – Вальд хотел уже было сказать, что он специально оборудовал этот кабинет, но подумал, что это может выглядеть как некий намек на изменение его позиции, последовавшее за известными событиями, и не сказал больше ничего.
– Вы, наверно, гадаете, зачем я пришла, – предположила Эскуратова.
– Если честно, то да, – признался Вальд.