– Вот сволочь! – громко сказала Вероника. – Ему до нас дела нет.
– Оставь, – махнула Марина рукой. – Вернемся к делу. Все, что я хотела узнать, я узнала до нашего перерыва; теперь – если хочешь, конечно – возвратись к свободному повествованию и опиши мне свою проблему так, как ты ее понимаешь сама.
– Разумеется, хочу, – хмыкнула Вероника. – Если помнишь, в конце марта выдались очень теплые дни. Как бы предчувствуя наш грядущий отъезд, я решила устроить большую уборку. Окна, просушка одеял… и так далее.
– Ясно, – сказала Марина. – Но с наступлением теплых дней это вполне естественно.
– Я перевернула в квартире буквально все.
– Тоже пока не вижу ничего ненормального.
– Я обнаружила тайник. Ну, может, тайник – это громко сказано… в общем, укромное место.
– Ага.
– Там было… попробуй угадать, что.
– Деньги?
– Нет. Не деньги, не любовные письма…
– Вероника, – напомнила Марина, – у нас же не треп… не нужно этой драматургии. Это был тайник Валентина? Я хочу сказать… не кого-нибудь из детей?
– Валентина, – сказала Вероника медленно. – Там были принадлежащие ему вещи… ну, трусы. Это были именно его трусы, понимаешь? Три пары.
– Хм, – сказала Марина, стараясь уразуметь смысл сказанного. – Три пары трусов в тайнике. Это все?
– Нет, – сказала Вероника, – то есть кроме трусов, там ничего не было, но это не все про трусы. Дело в том, что они были не совсем обычные. У всех этих трусов… этих пар трусов…
– Ну?
– Я боюсь, – сказала Вероника и понизила голос почти до шепота. – У них были вырезаны те места, куда упираются его чресла.
– Не поняла.
– Чего здесь не понять? – разозлилась Вероника, после туалета опять вполне смелая. Она машинально поискала глазами пепельницу и, не найдя, стряхнула пепел на пол. – Ты представляешь себе трусы?
– Мужские?
– Да какая разница! – Вероника отшвырнула сигарету куда попало, раскрыла сумочку, нервно покопалась в ней, вынула карандаш для бровей и нарисовала им силуэт на бумажной салфетке. – Вот трусы. А вот так вырезано. Ножницами, должно быть.
– Хм. Извини, я плохо соображаю в рукоделии…
– Только без намеков! – обиделась Вероника. – Во время сеансов я не камеристка, а пациент.
– Какие еще намеки? Мне просто кажется, что трусы от такой операции должны развалиться.
– О Господи, – досадливо вздохнула Вероника. – Тебе показать?
– А они у тебя с собой?
– Что ты! Я же восстановила тайник, притворилась, будто ничего не обнаружила. Но я сделала модель. – С этими словами Вероника бросила карандаш во все еще раскрытую сумочку и достала оттуда бумажный пакет, покрытый черно-бело-зелеными треугольничками универмага «Английский Крой». Она положила пакет себе на колени, извлекла из него изуродованный аксессуар и развернула его перед Мариной, держа снизу и сбоку от столика и при этом беспокойно оглядываясь, как арбатская спекулянтка в прежние времена. – Вот, смотри. Специально купила такие же, чтобы было один к одному.
Марина посмотрела.
– Как видишь, они действительно распадаются, но лишь частично, – прокомментировала Вероника, с облегчением укладывая пакет назад и разрывая на части салфетку с изображением.
– Ты специально покупала и портила трусы, чтобы показать мне, как это выглядит? – изумилась Марина.
– Отнюдь, – сказала Вероника, – я делала это скорее для себя. Нет-нет, да и посмотрю на них, подумаю… Я все пытаюсь понять, зачем это. И не могу понять. Марина, мне страшно. Ты не смотрела фильм «Федора»? Старый триллер, с молодым Брандо… (Марина покачала головой отрицательно.) Одна сумасшедшая кинозвезда решила сохранить вечную молодость, заставила несчастную девушку выдавать себя за нее… В общем, герой делает обыск… открывает комод… а там…
Вероника передернула плечами.
– Там были сложены белые перчатки. Огромное количество белых перчаток. Зачем? На какой-нибудь перчаточной фабрике это было бы в порядке вещей… но дома, в комоде… и в сочетании с прочими жуткими деталями…
– Ну, и зачем они были? – полюбопытствовала Марина.
– Чтобы скрывать истинный возраст рук. Но сюжет фильма здесь не при чем… я просто хотела описать тебе характер своего страха. Мне непонятно, и я боюсь.
– М-да, – сказала Марина. – В этом смысле, пожалуй, твои две проблемы и впрямь связаны. Я установила, что фактическим зерном первой проблемы является именно страх.
И она коротко пересказала Веронике мысли, возникшие у нее в конце первого сеанса.