– Вот оно что! – сказала на это Вероника. – Теперь я многое вижу в другом свете. Но, к сожалению, моя вторая проблема не исчерпывается одним лишь страхом. Дело в том, что меня теперь тянет к нему.
– К чему – к страху? к тайнику?
– К Валику; притом здесь целый клубок ощущений. Хотела бы я, чтобы это было лишь любопытством! типа, объясни, зачем испортил три пары трусов. Нет, Марина; это гораздо глубже. Здесь и гибельная, влекущая тайна, и вина перед ней – я уже думаю о нем больше, чем о ней, веришь? да и перед ним что-то вроде вины – ведь я долгое время считала его серой, ничем не примечательной личностью. А видишь, как оно все повернулось, – грустно сказала Вероника и закурила еще одну, третью по счету.
– Бармен! – позвала Марина и открыла маленький словарик. – Уна сенисера, пор фавор.
Бармен вскинулся, засуетился за стойкой, присмотрелся к столу двух француженок и, вероятно, понял, чего они хотят. Через недолгое время он и впрямь принес пепельницу – и по пластинке жвачки каждой француженке в качестве regalo de casa.
За соседний столик сели двое русских – спортсменов, должно быть, судя по тому, какие они были могучие и как немедленно и вольготно принялись ругаться матом, предполагая, что никто вокруг не поймет. Две дамы понизили голос, чтобы спортсмены не догадались, что они тоже русские – и чтобы не стали поэтому приставать.
– Да-а, – протянула Марина, качая головой. – Озадачила ты меня, Вероника! Боюсь, однако, что это проблема вовсе не психоаналитическая, а в первую очередь детективная.
– Ты хочешь сказать, что пока не будет установлено истинное назначение этих трусов…
– Да, ты правильно поняла; может быть, все это настолько просто, что проблема отпадет сама собой. Может быть, он нуждался вовсе не в таких трусах, а в тех лоскутках, которые вырезал – тебе такое не приходит в голову?
– Но зачем тогда лоскутки?
– Да какая разница? – пожала плечами Марина. – Мужчины в основном идиоты; он мог использовать их, к примеру, для протирки очков или чего-нибудь вроде рыбной ловли. Не думаю, что это страшно или загадочно.
– Если ему нужны были лоскутки, – задумчиво сказала Вероника, – зачем он тогда трусы спрятал, а не выбросил?
– Может, просто забыл, – предположила Марина, – а может, жалко стало выбрасывать… Вижу, – добавила она недовольно, – зря я подала тебе мысль о лоскутках. Теперь будешь думать еще и об этом. Надеюсь, не купишь еще одни трусики, чтоб посмотреть, на что похож лоскуток?
– Дурацкий сеанс, – внезапно вспылила Вероника и едва не расплакалась. – Ты просто стебаешь меня… это что, норма такая – издеваться над пациентом? А как же врачебная этика?
Два спортсмена, заслышав русскую речь с соседнего стола, опешили от неожиданности и враз перестали материться.
– Петя, ё-моё, – тихонько сказал один из них, – сидим, выражаемся… а девочки-то все понимают.
– Ты думаешь? – засомневался другой.
– Бля буду! Надо бы типа извиниться.
– С х-- ли? Всю жизнь при бабах матерюсь.
– То Кизлев, а то заграница. Чуешь разницу?
– Ага. Давай шампанское им пошлем.
– Еще подумают, что мы их типа снять хотим.
– А чего бы их, кстати, не подснять?
– А тренер что сказал? Режимим, Петя.
– На х-- тренера и этот режим…
– Нет уж, Петя, – тихо, но решительно возразил первый спортсмен, – клеить девочек будешь у себя в Кизлеве. А здесь мы представляем свою страну! К тому же на это и денег не хватит: карты наши заблокированы, наличных с гулькин х--, а шампанское тут, браток, вовсе не дешево.
– Тогда лучше вообще не извиняться.
– Ты прав. Давай просто сделаем вид, типа смущены.
– Давай.
И они оба явно смутились.
Однако же, в свою очередь, смутилась и Марина.
– Бля буду, – пробормотала она с недоумением, – я не думала, что ты воспримешь это так резко… Видимо, случай более запущен, чем кажется… типа реактивный синдром… А почему бы тебе не задать прямой вопрос Валентину?
– Он не ответит. Или наврет. И будет гораздо хуже; так у нас с ним неинтересно, но по крайней мере устойчиво… говорю, стена поднимется еще выше.
– Ты могла бы превратить это в игру. Не вернуть трусы на место, но и ничего не сказать, чтобы теперь уже он задумывался… или, например, оставить в тайнике что-нибудь свое…
– Благодарю покорно, – сказала Вероника. – Я правильно понимаю, что сеанс психоанализа кончился?
– Успокойся, – скривилась Марина, – сказано тебе: вторая проблема для анализа не готова. Кстати! ты что-то говорила о непостижимой связи проблем. Выходит, ты тоже догадалась о страхе?